Друид

Сам он занялся тушкой, снимая с нее мохнатую, липкую от крови шкуру.

Запихивая в рот плоды, Лерия не сводила глаз с Друида — подмечала каждое движение его грубых рук, каждый вздох казалось бы несгибаемого тела. По ее подбородку тек сладкий сок, смешиваясь с соленой влагой.

— Ты чего ревешь, дуреха? — спросил ее Вир, губы тронула тень улыбки.

— Страшно… — шепотом ответила Лерия.

— Так полезай в дупло, там тепло, уютно. Я скоро приду.

Лерия послушно забралась в дом-дупло.

Будто сижу в желудке у великана, подумалось ей.

Она подтянула ноги к груди, обхватила их и спрятала лицо в коленях.

Спустя некоторое время внутрь зашел Вир: она не видела его, но чувствовала — как же тонко она его чувствовала. В душе предательски заворочался тугой черный комок. Страх.

— Я ухожу в сон, — сказал ей Вир, ложась на бок подле нее и накрываясь вонючей шкурой.

— Не покидай круг, здесь ты в безопасности. Слышишь?

— Ага, — отозвалась Лерия.

— Ты надолго?

— Не знаю. Надеюсь, нет. Вот только отыщу старого друга и вернусь.

— А зачем тебе шкура?

Друид вздохнул.

— Сны так лучше видятся.

Лерия подумала, что она вряд ли бы смогла уснуть под пропитанной свежей кровью шкурой. Она вряд ли вообще скоро уснет… — Когда я проснусь, мы перенесемся отсюда в другое дом-дупло, ближе к моей цели.

— Прощай, — сдавленно вырвалось из ее груди.

Голос Вира прозвучал на удивление ласково:

— До встречи.

Друид брел на ощупь. Влажная каменная стена под правой рукой уходила вперед. Вела его к неизвестности. К судьбе.

С левой стороны раздавался гогот вперемешку с плачем. Иногда оттуда вылетали имена ушедших героев. Вир шел по самому краю Излома.

Впереди забрезжил свет, очерчивая прямоугольник массивных дверей.

Друид приблизился к ним. На дверях выпуклым металлическим узором лежала история.

История их королевства. Короли на конях, размером с быка, королевы с драгоценными камнями вместо глаз, жрецы-друиды, преклоняющиеся перед великим дубом, и олени, много-много оленей, бесчисленное стадо. И самый бравый из них — с крупными рогами, скрывающимися в кроне Прародителя.

Вир знал, где оказался. В замке короля. Перед дверьми тронного зала.

— Войди, — раздался тяжелый голос.

Двери раскололись посредине, как орех.

Вир поднатужился и распахнул их обеими руками.

Шагнул через порог.

Нога проехалась по чему-то склизкому, мокрому. Друид обрел равновесие и уронил взгляд в лужу крови. Нет, в море алой-алой крови. Повсюду в чудовищно-неподвижных позах застыли тела. Возле трона устало лежал растерзанный король.

Горе тебе, о славное королевство. Пал твой правитель. И некому зажечь новый огонь в этот жестокий Самайн.

На дубовом троне, согнувшись пополам, сидел старец в белом одеянии. Прародитель.

— Ты пришел, Вир.

— Да, отец… Но я опоздал?

Старец кряхтя распрямил спину. По белой ткани пустил корни бордовый, почти черный цветок. Что-то острое пронзило живот Прародителя насквозь, выпирая оттуда словно сучья. Нет… рога.

Сперва из-за трона явился едкий, преисполненный надменности, смех, следом вышел Он. Рогатый Бог. Альверий, как он любил себя кликать, совращая юных дев.

— Нет, Друид, ты как раз вовремя. Я уж боялся, ты пропустишь празднество. Как видишь, главное блюдо подано.

— Отец! — крикнул Вир, взывая к силе предков, собирая ее в ладонях, капля по капле.

— Нет, Вир, — молвил старец.

— Я привел тебя сюда не ради своего спасения. Мое время вышло. Столетия грядут темные, но будет свет. Это мой последний дар… — Прародитель протянул руку, и над Виром вскружило светящееся облако, опускаясь все ниже и ниже, касаясь капюшона, волос, ресниц… — Деревянные бошки, дубье тупоумное! — заржал Рогатый.

— Поздно, уже слишком поздно. А ты, Вир, просто безмозглый самец, что повелся на нежную лань.

Сияние опустилось почти до подбородка, заполняя ноздри, рот Друида.

Его горло полоснула резкая боль. Губы осквернил привкус крови.

Он очнулся ото сна.

В ушах по-прежнему пульсировал смех Рогатого.

Рук и ног Друид не чувствовал, как и тела. Лишь ноющую боль в области шеи да сильное жжение в темечке.

Первое, что Вир увидел — перекошенное лицо Лерии, белее чем у смерти. Второе — окровавленный серп в ее руке.

— Но я… — выдавила из себя девчонка, — я же убила тебя! Я сделала, как он просил!

— Ты… — захрипел Друид.

Девчонка еще больше округлила глаза.

— Этого не может быть! Ты не можешь говорить!

— Предательство… — горько усмехнулся Вир, — … опять.

Друид понимал, что голова его боле не принадлежит телу, как и душа. Но так хотелось еще разок зачерпнуть ладонью прохладной водицы, пройтись босым по шелковистой траве, подставить тело заветным лучам солнца.

— Зачем? — вопросил он Лерию.

— Он так сказал! — вновь проговорила девчонка.

— Рогатый!

— Лерия, зачем?

Она рухнула на колени, зарыдала.