Дух окаянный

Она внимательно посмотрела на доктора, на секунду закрыла и вновь открыла глаза. В них промелькнула тревога.

— Чем же вы так разгневали его? Не один стоит, тьму привел. С вами происходит что-нибудь странное, доктор?

— Боюсь, что да. — ответил Аркадий Львович.

— И даже знаю причину.

— Но не можете себе помочь?

— Боюсь, что да. — так же односложно вновь ответил он.

— И я тебе тоже нравлюсь? — теряя связь с реальностью, услышал он голос знахарки.

Очнулся он от того, что кто-то брызгал ему воду на лицо. Репина улыбалась:

— Ну вот, очухался! Аркадий Львович, что это с вами?

Пришла Олимпиада, прекрасная, как царица Савская.

— Оставьте нас. — велела она Репиной.

— Вас Аркадий Львович величают? Послушайте меня. Репиных с машиной я отпустила. Не переживайте, пациента вашего доставят в клинику, все там хорошо будет. А вот у вас, похоже, большие проблемы. Скажите, перед тем, как вы потеряли сознание, вам что-то послышалось, или вы увидели что-то?

— Да. Но, право, мне неловко вам это рассказывать.

— Ну, как хотите. Это не принципиально важно. Но в любом случае — это был абсурд?

— Точно так. Но если хотите начистоту, то я услышал из ваших уст вопрос — нравитесь ли вы мне? — доктор смущенно опустил голову.

— Понятно, — сказала Олимпиада.

Потом, внимательно на него посмотрев, продолжила:

— Если бы каждый врач-психиатр, имеющий каждый день контакты с безумцами, сам сходил с ума, уже бы и клиники для душевнобольных все давно закрыли. Не так ли? Я же хочу вас спросить напрямую: вы чем-то таким необычным занимались в последнее время? Ну, к примеру, были ли у вас какой-то особый больной? Или, может, вы читали какую-то литературу подобного рода?

— Да, я вас понял. И читал, и не только, я ее глубоко изучал. Дело в том, что тема моей диссертации… — Одержимость, — продолжила она.

— Верно. Это ваш профиль? — по привычке захотел съерничать доктор.

Она сверкнула на него огромными черными глазами:

— А вы знаете, что рядом с вами, вот даже сейчас — есть некая… сущность, которую вы, сами того не зная и не желая, разбудили и выпустили на волю? Через вас она входит в наш мир — вы являетесь проводником для этой твари. Поэтому и происходит что-то вроде раздвоения личности. Вы слышите и видите то, чего нет в реальности. Но и это еще полбеды. Чем больше оно в вас паразитирует, тем сильнее побочный эффект. Дальше — это то, что вы наблюдаете у себя в клинике: буйное помешательство, шизофрения, такие вот Репины. Я уже достаточно вас запугала, скажу еще немного. Да вы и сами все понимаете. Медицина бессильна перед этим.

Он прервал ее:

— А ваши обряды?

— Обряд, если он правильно проведен, позволяет на некоторое время заключить… скажем, перемирие, оттянуть время обитания сущности в нашем мире. Но вам еще можно помочь, этот только самое начало.

Древние молитвы были изобретены очень давно, и значение многих их слов для людей потеряно. Однако злые духи помнят их хорошо, и боятся. Поэтому, когда их произносят вслух, вибрация этих звуков вызывает панику духа окаянного, и он в страхе и трепете бежит прочь с насиженного места. Молитвы эти были даны людям как охранная грамота… Чем дольше слушал ее доктор, тем в больший трепет приходил его рассудок. Все, что он изучал, читал, писал, казалось пустышкой перед простыми знаниями этой женщины. А она продолжала:

— Я помогу вам. Проведу обряд. Но не сегодня, баня должна отдохнуть, иначе рискуем подцепить беса, изгнанного из Репина. Хотя я и «упаковала» его, и отчитала по всем правилам, но чем черт не шутит.

— Она жестко улыбнулась.

— Сегодня вы ночуете здесь, в моей гостиной. Не бойтесь ничего — в комнате иконы, постель спрыснута святой водой, окно и дверь с оберегами… Мой муж отвезет вас в город завтра. А вот ровно через неделю я жду вас. И вот еще: вы крещеный?

— Нет.

— Это плохо. Покреститесь, обязательно.

— Скажите, а что, эта… сущность, она постоянно при мне? Или… — Как бы вам сказать… Ну, как ваш сосед, к примеру — измерения вроде разные, но в постоянном соприкосновении, через стенку. Вы его, может, и не знаете, но слышите, он стучит, говорит, а иногда выходит на лестничную площадку или во двор, или вы видите его в окно.

— Понимаю… Значит, имя ему — Сосед? — и сам себе тихо ответил:

— Присоседился.

— Это страшный сосед. Но я помогу вам.

— Она добавила — Кухня, ванная комната, санузел — все в доме. Прошу — не выходите до рассвета на улицу.

— Спасибо, я все понял.

Он вышла. На часах было 23:00.

Он проснулся от стука в окно. Затем услышал голос:

— Аркадий Львович, это я, Репин, сбежал из клиники! За рубахой я пришел, за черною, эта стерва Ильинична ее в печке, в бане спалила! Выходи, вместе поищем, может и не сгорела она. А? Выходи! А чо ты у нее спать остался, влюбился, что ли? Вон и рожу свою тебе над кроватью повесила.

Доктор глянул в ту сторону, где висела большая икона. И в потемках ему ясно привиделось в том месте лицо знахарки. Она лукаво ему подмигивала.