Духи пустыни

Она меня царапала, кусала…

Исполняется в быстром темпе: «Она меня царапала — кусал-л-ла. И даже била иногда. А я её любил, и в речке утопил»…, — пустынный фольклор, песенка мужа гиены. Сам слышал.

Эта гадкая гиена! Ничего, у тебя есть отравленный кинжал! Точнее, наконечник копья. Не зря же ты его сняла. А эта мерзкая гиена-переросток… Обманчивый шаг назад. Ещё один. Камень под ногой? Кто его туда положил? Только не падай! Ну, неужели в свои пять лет ты была такой неуклюжей?! Падаешь. Гиена прыгнула на тебя. Твоё падение неожиданно продлилось.

Упала в какую-то яму. Гиена следом не пролезет, узко. Так же себе и сломать что-нибудь можно! Хорошо, что ты упала на что-то мягкое… а на что именно? Это что-то подскочило, сбросило тебя с себя. Ты стала спиной к каменистой стене, выставив перед собой отравленный кинжал. Р-р-р, не приближайся! Кинжал, между прочим, отравлен!

А это существо тоже скалится. Демонстрирует, что по три раза в день чистит зубы. Белое. Лохматое. Какие-то куски ткани намотаны на лапы. Большое. И… не страшное. Странно.

— Ещё тебя не хватало. Мало мне гиены.

Лохматик испуганно посмотрел вверх. Там послышался вой раздираемой горем гиены. Или это её раздирает не горе? А что-то более материальное?

Девочка тоже посмотрела вверх. Опустила кинжал. Потом изучающе уставилась на него. Лохматик спрятал клыки. Глянул на неё. И не отрывал взгляд. Игра в гляделки продолжалась долго.

— Ты понимаешь меня, дух пустыни?

Лохматик кивнул.

— Я иду к оазису. Ты поможешь мне? Будешь меня сопровождать?

Второй кивок.

— Я чувствую доброе намеренье. Но этого мало. Чем докажешь свою полезность?

Лохматик на миг задумался, демонстративно повернулся спиной (мол, я тебе доверяю) и куда-то недалеко отошел. Сел. Посмотрел на неё (иди сюда). Взгляд куда-то за поворот (тут есть на что посмотреть). Потом снова на неё (ну, ты и тормоз…

Аккуратно пошла. Ноги то болят, после ночной ходьбы. Ближе. Ближе. Уже её лицо поравнялось с его клыкастой пастью. Чувствуется не совсем свежее дыхание. Повернулась спиной к лохматику. И увидела… воду.

Подземный ручеёк. Она почувствовала, что хочет пить. Наклонилась. Пьёт маленькими глоточками. Ну, ни капли брезгливости! А если от туда лохматик пил?! А до него шакальчик какой-нибудь? Сначала попил, потом, почему-то, умер. И все стервятники, что ели его мясо — тоже… Не могу смотреть на то, как она пьёт.

— Я благодарна тебе.

Это лохматику то?

— Наверху остались мои припасы: вода и еда. Вместе мы одолеем гиену. Без воды и еды будет тяжело.

Лохматик задумался. Потом кивнул и первым пошел на выход…

С другой точки зрения…

Лежал он себе, мирно спал. Снилось про то, как он снова стоит во главе своей многодюженной армии. И когда в него стали кидать цветы восторженные толпы, вдруг на него свалилось нечто. И разбудило. Это было так неожиданно, что вызвало замешательство. Но уже через миг он стряхнул с себя какого-то зверёныша и оскалил клыки. А зверёныш встал спиной к стене и выставил что-то колюще-режущее. Запах чувствуешь? На кончике острия ядовитая смерть!

— Ещё тебя не хватало. Мало мне гиены, — злобно прошипел зверёныш.

Гиены? Что там вверху и, правда, гиена? Кто-то оттуда закричал нечеловеческим криком. Ну, дела… Хм, а ведь это вовсе не зверёныш. Нормальная, вроде, девочка. Хотя нет. Что может нормальная девочка делать одна среди пустыни с отравленным ножом? Наш долгий изучающий взгляд. А она на нас тоже смотрит. Чего вылупилась?

— Ты понимаешь меня, дух пустыни?

Дух пустыни? Она что, собак никогда не видела? Ну что ж, кивни. А что ты ещё можешь? Протявкать свою биографию азбукой Морзе?

— Я иду к оазису. Ты поможешь мне? Будешь меня сопровождать?

К оазису? Нам может быть очень полезна пара этих рук. Да и, кажется, она сможет нас защитить. Почему бы и нет? Кивни.

— Я чувствую доброе намеренье. Но этого мало. Чем докажешь свою полезность?

— А ты? Ну почему у нас какой-то односторонний обмен получается? Когда будет отдача? Ладно, покажи ей тот водяной источник, из которого ты попил. Показал? Ели идёт! В её роду что, черепахи были? Увидела. Пьёт. Умылась. Спасибо, что хоть не плюнула.

— Я благодарна тебе.

И что нам с того?

— Наверху остались мои припасы: вода и еда. Вместе мы одолеем гиену. Без воды и еды будет тяжело.

А вот это уже дело! Иди. На этот раз послушайся моего совета. Без неё тебе будет значительно тяжелее.

Кушай, кушай, никого не слушай…

Я хочу, чтобы уже кого-нибудь съели! А то, что же это такое?! Всё вокруг, да около, а желудок по-прежнему пуст. И никаких кулинарных изысков. Как-то это неправильно. Кого бы тут съесть? Окинем взглядом пустыню…

Никого. Вообще никого. Тот мой красивый динозавр после того, как проглотил мою же гиену, прошагал пару километров, после восхода солнца споткнулся, ударился головой и умер. Рассыпался в песок. Только кости остались. Вот он, скелет. Лежит и не шевелится. Хоть бы ногой дрыгнул, что ли?