Томас Эдисон аккуратно расставляет столики в комнате. Затемненной комнате — только тусклый свет свечей, вставленных в подсвечники на стенах. Окна плотно занавешены черной материей, чтобы не проник ни один луч света, чтобы ни один лишний глаз не увидел запретное…
9 мин, 21 сек 19618
Таинство.
Комната таинств.
Эдисон ставит на каждый столик по фонографу: четыре по углам центрального квадрата, по одному на западе, севере, востоке, и три в вершинах южного равностороннего треугольника. Десять щелчков — пружины раскручиваются, запуская вращение дисков, иголки, покрытые воском, начинают запись.
Эдисон, садится на стул в центре квадрата, кладет ладони на коленки, глубоко вздыхает:
— Папа Легба, вызываю тебя!
Томас Эдисон известен всему миру. Томас Эдисон баснословно богат. У Томаса Эдисона тысяча патентов. Томас Эдисон навеки вошел в историю. Но лишь посвященные знают о его главном изобретении, о самом великом и недостижимом, о шестидесятилетней борьбе, наполненной сотнями поражений. Но Томас Эдисон не привык отступать! Каждый раз, устремляясь на очередной штурм неприступной стены, он видел день победы: день, когда триумфально водрузится флаг над башней поверженного врага; день, когда Эдисон свысока посмотрит на всех великих изобретателей; день, когда Эдисон шагнет прочь от Архимеда, Фултона, Лейбница, Уатта, Ньюкомена, потому что он проложил мост между миром живых и мертвых.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Шесть десятков лет поисков, шесть десятков лет борьбы. Бывало Эдисон бросал работу на месяцы после очередной неудачи. Но раз за разом понимал: фонограф, телефонный передатчик, лампа накаливания, аэрофон, кинетоскоп — все это бренно, только духофон лежит за гранью человеческого, только духофон по-настоящему достоин истинного гения.
В начале пути Эдисон почти ничего не знал о мертвых: окружают ли нас призраки или же их обитель лежит где-то по ту сторону: под-над-или за гранью мира живых. Томас пытался найти ответ в оккультных книгах, даже приобрел за сумасшедшие деньги экземпляр «Некрономикона» безумного араба Абдулы Альхазреда, вступал в переписку с Еленой Блаватской и Алистером Кроули, но быстро понял, что они шарлатаны. Эдисон совершенствовал фонографы, которые переделывал в духофоны, годами искал дороги, тропинки, туннели, но ворота в мир мертвых так и оставались запечатанными.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Пару лет назад в кинотеатре Эдисон посмотрел мультфильм «Пароходик Вилли». С первых кадров — все стало ясно: цветовая гамма, расположение линий складывались в очевидную картину. На следующий день Эдисон посмотрел «Безумный самолет», чтобы еще раз убедиться. Хотя сомнений не могло быть. Томас набрал номер телефона, который сообщили еще с утра:
— Мистер Дисней, я поздравляю Вас с великолепным мультфильмом! Я не сомневаюсь в его успехе! Он завоюет весь мир! Ваш герой будет жить в веках! Не стоит благодарностей, просто скажите мне, какому дьяволу вы продали душу?!… Вы не поняли! Это не образное выражение! Я знаю, что вы оккультист!
Уолти — как часто называл Эдисон молодого мультипликатора — пробовал отпираться, но через несколько минут сознался, что прообраз Микки Мауса — малоизвестное гаитянское божество. Эдисон выехал в Лос-Анжелес, где, проведя вечер в приятном обществе Диснея, получил нужный адрес, и на всех парах бизнес-классом отправился на Западное побережье.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Вспоминая себя молодого, Эдисон всегда улыбался юношеской наивности. Томас полагал, что мертвые не только ходят среди нас, но и говорят, но столь тихо, что их не слышно. Поэтому в семидесятые Эдисон пытался создать особо громкий фонограф, чтобы услышать шепот призраков. С возрастом, с новыми знаниями пришло осознание: мир намного сложнее: для связи между мирами нужны посредники: существа гораздо сильнее любого человека и древнее всего человечества.
— Папа Легба, вызываю тебя!
В огромном Нью-Йорке Эдисон не без труда нашел подвал-притон, скрытый в толще каменных джунглей. В одной из комнат — стены из деревянных ящиков — в клубах опиумного дыма, сидел гаитянин, умудренный дредами, свисающими до пола. Гаитянец — чернее черного гуталина — поначалу отказывался понимать, о чем идет речь и отвечал только на французском. Но доллары развязывают язык любому и обучают английскому.
Эдисон провел несколько недель в обществе гаитянина: каждый день спускался в подвал притона, покупал увесистую дозу опиума и постигал тайны истинного вуду. Гаитянин происходил из древнего рода, хранил вековые таинства африканского культа, передаваемые из поколения в поколение.
— Эт не какой-то луизитанская хренъ! — восклицал колдун, потрясая курящейся трубкой — Весь этот Луизитаний апсалютный наводел! Ани утратьли связъ! Апряды! Паэтму у тибя ничо-о-о и ни палучалс!
Эдисон кивал, вспоминая неудачные вуду-практики. А гаитянин передавал вековые тайны. Он-то и познакомил Эдисона с проводником между мирами.
В этот раз все сделано правильно: углы обмазаны коктейлем из крови петуха и рома, по периметру стен рассыпаны змейки зерна, табака и кофе.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Легкий порыв ветра врывается в комнату, пробегает по материи, сковывающей окна. Пламя свечей сгибается, параллельно полу, на мгновение исчезает, но фитили снова загораются.
Комната таинств.
Эдисон ставит на каждый столик по фонографу: четыре по углам центрального квадрата, по одному на западе, севере, востоке, и три в вершинах южного равностороннего треугольника. Десять щелчков — пружины раскручиваются, запуская вращение дисков, иголки, покрытые воском, начинают запись.
Эдисон, садится на стул в центре квадрата, кладет ладони на коленки, глубоко вздыхает:
— Папа Легба, вызываю тебя!
Томас Эдисон известен всему миру. Томас Эдисон баснословно богат. У Томаса Эдисона тысяча патентов. Томас Эдисон навеки вошел в историю. Но лишь посвященные знают о его главном изобретении, о самом великом и недостижимом, о шестидесятилетней борьбе, наполненной сотнями поражений. Но Томас Эдисон не привык отступать! Каждый раз, устремляясь на очередной штурм неприступной стены, он видел день победы: день, когда триумфально водрузится флаг над башней поверженного врага; день, когда Эдисон свысока посмотрит на всех великих изобретателей; день, когда Эдисон шагнет прочь от Архимеда, Фултона, Лейбница, Уатта, Ньюкомена, потому что он проложил мост между миром живых и мертвых.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Шесть десятков лет поисков, шесть десятков лет борьбы. Бывало Эдисон бросал работу на месяцы после очередной неудачи. Но раз за разом понимал: фонограф, телефонный передатчик, лампа накаливания, аэрофон, кинетоскоп — все это бренно, только духофон лежит за гранью человеческого, только духофон по-настоящему достоин истинного гения.
В начале пути Эдисон почти ничего не знал о мертвых: окружают ли нас призраки или же их обитель лежит где-то по ту сторону: под-над-или за гранью мира живых. Томас пытался найти ответ в оккультных книгах, даже приобрел за сумасшедшие деньги экземпляр «Некрономикона» безумного араба Абдулы Альхазреда, вступал в переписку с Еленой Блаватской и Алистером Кроули, но быстро понял, что они шарлатаны. Эдисон совершенствовал фонографы, которые переделывал в духофоны, годами искал дороги, тропинки, туннели, но ворота в мир мертвых так и оставались запечатанными.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Пару лет назад в кинотеатре Эдисон посмотрел мультфильм «Пароходик Вилли». С первых кадров — все стало ясно: цветовая гамма, расположение линий складывались в очевидную картину. На следующий день Эдисон посмотрел «Безумный самолет», чтобы еще раз убедиться. Хотя сомнений не могло быть. Томас набрал номер телефона, который сообщили еще с утра:
— Мистер Дисней, я поздравляю Вас с великолепным мультфильмом! Я не сомневаюсь в его успехе! Он завоюет весь мир! Ваш герой будет жить в веках! Не стоит благодарностей, просто скажите мне, какому дьяволу вы продали душу?!… Вы не поняли! Это не образное выражение! Я знаю, что вы оккультист!
Уолти — как часто называл Эдисон молодого мультипликатора — пробовал отпираться, но через несколько минут сознался, что прообраз Микки Мауса — малоизвестное гаитянское божество. Эдисон выехал в Лос-Анжелес, где, проведя вечер в приятном обществе Диснея, получил нужный адрес, и на всех парах бизнес-классом отправился на Западное побережье.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Вспоминая себя молодого, Эдисон всегда улыбался юношеской наивности. Томас полагал, что мертвые не только ходят среди нас, но и говорят, но столь тихо, что их не слышно. Поэтому в семидесятые Эдисон пытался создать особо громкий фонограф, чтобы услышать шепот призраков. С возрастом, с новыми знаниями пришло осознание: мир намного сложнее: для связи между мирами нужны посредники: существа гораздо сильнее любого человека и древнее всего человечества.
— Папа Легба, вызываю тебя!
В огромном Нью-Йорке Эдисон не без труда нашел подвал-притон, скрытый в толще каменных джунглей. В одной из комнат — стены из деревянных ящиков — в клубах опиумного дыма, сидел гаитянин, умудренный дредами, свисающими до пола. Гаитянец — чернее черного гуталина — поначалу отказывался понимать, о чем идет речь и отвечал только на французском. Но доллары развязывают язык любому и обучают английскому.
Эдисон провел несколько недель в обществе гаитянина: каждый день спускался в подвал притона, покупал увесистую дозу опиума и постигал тайны истинного вуду. Гаитянин происходил из древнего рода, хранил вековые таинства африканского культа, передаваемые из поколения в поколение.
— Эт не какой-то луизитанская хренъ! — восклицал колдун, потрясая курящейся трубкой — Весь этот Луизитаний апсалютный наводел! Ани утратьли связъ! Апряды! Паэтму у тибя ничо-о-о и ни палучалс!
Эдисон кивал, вспоминая неудачные вуду-практики. А гаитянин передавал вековые тайны. Он-то и познакомил Эдисона с проводником между мирами.
В этот раз все сделано правильно: углы обмазаны коктейлем из крови петуха и рома, по периметру стен рассыпаны змейки зерна, табака и кофе.
— Папа Легба, вызываю тебя!
Легкий порыв ветра врывается в комнату, пробегает по материи, сковывающей окна. Пламя свечей сгибается, параллельно полу, на мгновение исчезает, но фитили снова загораются.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 3
