Душеприказчик

Я стоял возле разорванных рыбацких сетей и чувствовал себя будто рыба, попавшаяся на крючок. Более чем странный разговор, двух, более чем странных людей, дали мне более чем серьезную пищу для размышлений. Почему они говорили про остров? И хотя я плохо знал дорогу до Россвела, мог поклясться, что никаких рек и озер на моем пути быть просто не могло.

— Раньше ты не отличался подобной щедростью, глупец. Что же ты мне можешь предложить? Кучу неприкаянных душ? Или своего странного зверька?

Лодочник, наконец, повернулся к нам лицом и на меня, о ужас, вместо глаз уставились две пустых, черных дыры. Я испуганно отпрянул назад.

— У меня есть что-то поинтереснее, Езеф. Как насчет живого слуги. Того, чье тело еще не съедено червями, а кровь в жилах тепла как яркий костер. Ты ведь должен помнить это приятное ощущение?

Услышав эти слова, я похолодел, и заметавшись на месте, спотыкнулся. Страх повалил и прижал меня к сырой земле.

Как такое может быть?! Или я ослышался?!

Меня пытались продать как мешок с овсом или того хуже. Я затравлено посмотрел — сначала на Проклятого, а затем на старца. Их лица казались безжизненными и не выражали абсолютно никаких эмоций.

— Да ты что, серьезно?! — внезапно раздалось в тишине.

— Итак, что скажешь? Достойная цена? — продолжил торг Проклятый.

Сделав несколько быстрых шагов, лодочник склонился надомной и, схватив меня своей костлявой рукой за подбородок, приблизился так близко, что я ощутил зловонный запах из его смердящего гнилью рта. Мне стоило немалых усилий, чтобы оттолкнуть от себя слепого Езефа. И старцу это явно не понравилось, но он, промолчав, лишь задумчиво уставился в небо.

— Твой ответ? — поторопил его Проклятый.

— Откуда он здесь? Рожденным здесь не место, ты же прекрасно знаешь это… — не спешил с ответом Езеф.

Только теперь я смог понять, что зловонный запах мерзкого старца сильно напоминает сухие морские водоросли, словно он всю свою никчемную жизнь провел в воде.

— Я не перетаскивал его сюда и не давал ему никаких обещаний. Поэтому мне неинтересно как он здесь оказался. И тебе я думаю, не стоит размышлять на эту тему. Нужно просто согласиться на мои условия, и все, — словно бывалый торговец, продолжил настаивать на своем Проклятый.

— Ни тебе учить меня поступкам, глупец! Я тебе не дурацкий служитель маяка или искатель мертвечины! — с каждым словом, старец вырастал на глазах.

Распрямив спину, он вытянулся, расправил плечи и стал похож на высокую гору. Огромный, он казался раза в два выше Проклятого.

Забившись под перевернутое днище лодки Ша испуганно дрожал глядя на старца, да и в глазах его хитрого хозяина чувствовался нарастающее волнение.

— Прости, Езеф! Это действительно твой выбор! — перекрикивая внезапно налетевший ветер, заорал Проклятый. Но это не означало, что он согласился со стариком. Я мог поклясться, Душеприказчик готов был в любую секунду обнажить свой меч, оспорив неугодное ему решение.

Внезапно Езеф опять превратился в худого, сутулого лодочника и, обнажив желтые пеньки гнилых зубов, довольно рассмеялся.

— Знаешь, глупец, мне не нужен твой рожденный… И его горячая кровь мне тоже ни к чему. Я отказываюсь! Переправы не будет.

Проклятый недовольно поморщился. И развернувшись быстрым шагом стал сбираться на холм. Ша последовал за хозяином.

— Постой! Постой, а как же я?! — поднявшись, я побежал следом.

— А на кой ты мне сдался! — не останавливаясь, бросил в ответ Душеприказчик. — Тебя даже продать нельзя!

— Ага, -вторил ему Ша.

— Да зачем продать-то? — я никак не мог взять в толк его слова. — Ты просто выведи меня отсюда и все! Укажи мне путь до Россвела! Я оплачу!

Проклятый остановился так внезапно, что я со всего маха ударился о его спину и опять упал.

— Ты что так и не понял? Мы здесь все мертвы! Мы НЕ в мире живых, а наоборот! И тебе не выбраться отсюда! Никогда!

Я сейчас был похож на каменное изваяние возле Капитолия святого Юслофа: стеклянный взгляд, известковое лицо и абсолютная пустота в голове.

— Где? Я тут … все здесь… нет, не может быть, — кажется, я смог выдавить из себя еще несколько бесполезных фраз, только Проклятому они были совсем неинтересны.

… Если при жизни мы и думаем о смерти, то всегда предполагаем, что переход в иной мир произойдет менее болезненно, чем скажем удаление зуба или спасительное кровопускание. А когда мы с интересом изучаем надгробные послания из прошлого, то ощущаем мороз по коже и стараемся быстрее забыть тревожное осознание скорой встречи с чем-то неизбежным. И каждое слово, олицетворяющее загробный мир, вызывает у нас, по меньшей мере — неприятное волнение. Конечно, есть среди людей разряд таких, кто презирает смерть и всячески пытается доказать другим, что ему вовсе наплевать, где и когда он расстанется со своей жизнью. Про самоубийц я молчу, так как свои безумства они совершают находясь исключительно в расстроенных чувствах. Но скажите мне на милость, как себя вести человеку, который даже не понял, что он умер, да и умер ли вообще…

— Что? — тихо прошептал Ша словно прочитав мои мысли.