Душеприказчик

Стилет оказался стремительнее самых быстрых хищных лап — лишь мгновение и приведенный в исполнение приговор пригвоздил тварь к полу.

Ша недовольно фыркнул и закрыл мордочку лапками, словно ему была неприятна эта кровавая сцена.

Между тем, Душеприказчик уже опустошал карманы умершего. Я со страхом и пренебрежением посмотрел на мрачное тело, облаченное в старые лохмотья.

— Помоги мне, Ша, — попросил проклятый.

Зверек легко заскочил на безжизненную груду тряпья и, обнюхав ее с ног до головы, тихо пролепетал:

— Там…

Душеприказчик выдернул из мрака, словно из гнусного бурлящего болота, маленький лучик света. Я лишь успел уловить шарик, источающий приятный белый свет. Душеприказчик тяжело сглотнул, и странный трофей, осветив изнутри его горло, быстро исчез в недрах желудка.

Я сидел в углу и тяжело дышал. Меня мутило и бросало то в жар, то в холод. Напротив, на огромном резном стуле восседал Ша отвлеченно вылизывая свое крохотное тельце.

Переведя взгляд со зверька на Проклятого, я грустно всхлипнул, сдерживая ужасную обиду. За последний час он вспорол брюхо еще парочке странных тварей и холоднокровно сожрав светящиеся шары, все-таки успокоился. Будто насытившийся зверь, Душеприказчик тщательно, с нескрываемым удовольствием, протирал старой ветошью лезвие стилета.

— Хочешь есть?

Я не поверил своим ушам. В животе призывно заурчало, однако я не поддался, решив повременить с приемом пищи. Вопрос без ответа так и растворился в тишине. А новых предложений не последовало.

Впрочем это могло просто померещиться, и никто не предлагал мне утолять голод.

Зверек, не отвлекаясь, продолжал наводить лоск.

Я следил за моими пленителями и все больше впадал в некое забытье. В голове стоял противный гул. Казалось, я уже долгие тысячелетия нахожусь в этом проклятом всеми святыми мучениками месте.

Осторожно поднявшись, я не сводил глаз с проклятого — тот не обращал на меня никакого внимания. Ноги сами сделали шаг в сторону двери. Шаг за шагом — рука коснулась огромной металлической ручки.

Скрипнула дверь.

Я напрягся — неужели заметят… Замер. Привычные звуки не изменились. Вжик по лезвию, вжик по шерстке…

Нога уже оказалась на пороге. Я сделал еще один шаг, когда почувствовал уткнувшееся в спину острое лезвие.

Все. Конец.

Я закрыл глаза и приготовился к смерти.

— Что это?

Голос проклятого напоминал оглушающий набат.

Первое что увидел перед собой — горящий огнем номер на щеке Душеприказчика. Он сжимал в руке скомканный листок с моим рисунком. А на его лице застыл немой вопрос.

— Откуда? Откуда у тебя это?! — теперь во взгляде проклятого царил неподдельный ужас.

На смятом листке, среди размазанных чернил едва угадывалось лицо измученного старца, испещренное горами и реками. Мой рисунок, написанный еще в повозке Филджи, упокой святые его грешную душу. Я осторожно протянул руку не в силах поверить своим глазам. Как он мог оказаться здесь? Ведь я отчетливо помнил, что выкинул его по пути…

Сильная встряска в мгновение ока привела меня в чувства. Душеприказчик требовал ответа, а я лишь удивленно пожимал плечами, не зная что и сказать.

— Пойдем…

Зажатый в тиски крепких рук и не в силах сопротивляться, я нырнул вместе с ним во мрак. Ноги едва касались земли, но я даже не пытался вырваться. Да и какой в том смысл?

Чувствуя как за спиной попискивает Ша, а впереди мелькают серые стены я едва различал в темноте длинные узкие коридоры.

Правое плечо отозвалось болью — слишком узкий проход.

Наше путешествие длилось не долго. Стальные пальцы проклятого разжались, и я обессилено упал на ледяной пол, кашляя от забившей нос пыли.

— Смотри.

Я поднял голову.

Посреди небольшой обветшалой комнаты, первое что бросилось в глаза — стояло изящное в резной металлической оправе зеркало. Узкие окна были зашторены плотной старой тканью, а высокие деревянные скамьи по обеим сторонам комнаты напоминали измученных жизнью старцев — с глубокими трещинами и подломанными ножками.

Ша легко запрыгнул на скамью и, прижав ушки, замер, испуганно глядя на гладкую поверхность. Тяжело дыша, проклятый приблизился ко мне и вновь показал чернильное пятно, через которое проглядывал образ древнего, словно сама жизнь человека.

— Смотри.

Его лицо повернулось в сторону зеркала.

Я вгляделся в пыльную поверхность, где также как и на рисунке из-под серой пелены проступало безжизненное лицо проклятого. И возраст его отражения сильно отличался от действительности. А еще, в отличие от рисунка дряхлый человек был живым. Скулы старца-двойника непроизвольно поддергивались, выдавая излишнюю нервозность, а в белых, словно лунь глазах — читался неподдельный страх.

Я перевел взгляд на Проклятого. Он, и его зеркальный образ, разделяло лет пятьдесят.

— Говори, щенок! Откуда этот рисунок! — с раздражением прошипел Душеприказчик.

Ша вторя своему хозяину, нервно пискнул.

— Я… я… просто… Нарисовал…