Душевные смуты пациентки Грейнджер

— Вы не оставляете мне выбора, — глубокий вздох и картинная пауза. — Похоже, мистер Малфой, мне придется поставить Гарри в известность о том, что вы храните запрещенную вещь. В этом случае…

— Угрожаете мне своим цепным псом?! — Люциус насмешливо изогнул бровь. — Мне жаль вас огорчать, но в этом случае мне придется самому разбить пророчество, и тогда вы все останетесь не у дел.

Он изобразил на лице вселенскую печаль, и Гермионе пришлось замолчать. Он переиграл ее, поставив в тупик. И это злило страшно, но вызывало уважение.

— Похоже, наш разговор ни к чему не приведет, — заметил искуситель, отодвигая пустую тарелку. — Что вы скажете, если я предложу вам еще один ужин?

— Нет! — горячо отозвалась Гермиона, судорожно соображая, что делать дальше.

— Может быть, ланч?

— Нет.

— Прогулка до Министерства с утра?

— Допустим, — Гермиона уступила, пока Люциусу не надоела эта игра, понимая, что жаждет получить пророчество.

Старший Малфой еще раз улыбнулся лукаво, но многообещающе. Ему нравилось одерживать победы.

Они расстались.

Резать вены Гермиона не решилась, как и экспериментировать со снотворным и Аркой Смерти, а вот идея напиться до одури показалась ей самой подходящей. За выбором паба дело не стало, и около полуночи, едва держащаяся на ногах, она появилась на пороге собственного дома, чтобы свалиться в объятия Рона. Муж донес ее до гостиной и положил на диван, отрешенно глядя на то, как вздымается ее грудь. Голова Гермионы чуть запрокинулась, и она похрапывала. Иногда дыхание ее прерывалось, и Рон, испугавшись, что жена задохнется на его глазах, начинал неистово трясти ее. Дыхание восстанавливалось, но лишь на время, и Рону приходилось нарушать пьяный сон снова.

— У вас апноэ, — бархатный голос Снейпа ласкал слух. Он был глубоким и, как показалось Гермионе, возбужденным.

— Это объясняет, почему я вижу вас в пьяных снах, — она улыбнулась, но образ тут же исчез, чтобы возникнуть снова через несколько мгновений.

— Остерегайтесь Люциуса Малфоя, — Снейп подошел ближе, и Гермиона тоже сделала шаг навстречу, надеясь коснуться его снова.

— Разве он еще может быть опасен?! — она уверенно протянула руку, желая дотронуться до его пальцев, но встряска Рона снова на несколько мгновений вырвала ее из плена сна. Момент был упущен.

— Разве вы не видите, как он смотрит на вас?! Старый обольститель! — глаза Снейпа горели гневом.

— Вы ревнуете? — спросила Гермиона с придыханием, но профессор лишь криво усмехнулся, не желая признаваться в слабости.

— Вы и не заметите, как потеряете голову, а за ней — место в Министерстве, положение в обществе и…

Гермиона вынырнула в реальность, чтобы через несколько минут снова забыться волшебным видением. «Как сломанный телевизор!» — подумала она, мечтая, чтобы Рон перестал трясти ее. Подумаешь — дыхание остановилось!

— Он не вы, ему далеко до вас, Северус! — она испугалась того, как назвала его, а он густо покраснел.

— Ваша лесть неуместна…

— Вы знаете о пророчестве? — Гермиона перевела тему, борясь со смущением.

— Люциус манипулирует вами с его помощью! — Снейп грозно оскалился. — Оно ничего уже не значит. Его время ушло, что бы там ни говорилось.

— А что, если там сказано про меня?

Повисла пауза. И в полной тишине Гермиона отчетливо услышала сопение Рона, снова трясшего ее там, в реальном мире, где ее любви не было места.

— Я узнаю, — коротко сказал Снейп.

— Вы? — Гермиона не поверила своим ушам. — Но как?!

— Мыслить — значит существовать. Не списывайте меня со счетов так рано, Гермиона! — на его устах ее имя звучало так, что его хотелось слышать снова и снова.

— Не буду… — прошептала она, краснея от накрывающего ее счастья.

— Просыпайтесь! — неожиданно громко крикнул Снейп, и она открыла глаза, глядя сонно и непонимающе на мужа.

— Сколько можно меня трясти? — бросила она мужу, поворачиваясь на бок.

— Я подаю на развод! — услышала она сквозь сон его злые и такие горькие слова.

Но ей было уже все равно…

Мертвая зона

Рон уехал в Нору. Когда Гермиона проснулась, в доме уже не было ни его, ни принадлежащих ему вещей, а на журнальном столике горкой были сложены письма от детей, ни одно из которых она так и не прочитала. Сверху находилась записка, возвещавшая о разводе. В душе было пусто, на желудке — муторно, и никаких дополнительных эмоций записка не вызвала. Гермиона слишком глубоко ушла в чувства к профессору, чтобы воспринимать окружающий мир. В ее мозгу носились обрывки фраз Северуса, которые путались с мыслями о Люциусе Малфое, пророчестве и Воскрешающем камне. Также в голову лезли идеи, включавшие в себя хроноворот, Омут Памяти и летаргический сон, но Гермиона гнала их прочь как совсем уж безумные.

Приведя себя в порядок, она собралась на работу и аппарировала в переулок, в конце которого был организован вход в Министерство Магии. Люциус уже ждал ее, пылающий жизнью и здоровьем.

— Мэм, — он преградил ей дорогу и изогнулся в изящном, очень глубоком поклоне.