Фандом: Гарри Поттер. Она ненормальная. Определенно — умалишенная! Безумная Гермиона Грейнджер… О, простите, конечно же, Грейнждер-Уизли! Только вот с ума она сходит вовсе не по мужу. А по кому? Кто он — тот, ради которого эта женщина готова забыть семью и детей, да вообще оставить свою жизнь (в прямом и переносном смысле)?! Реальный мужчина или лишь плод ее больного воображения?Мне было бы все равно, не согласись я, Драко Малфой, стать ее лечащим врачом…
123 мин, 47 сек 6197
— Я провожу вас — вы еще слишком слабы, — сказал он глухо.
На пятый день миссис Грейнджер-Уизли сдалась и, жадно вцепившись в зеркальце, открыла его… Люциуса там не было. Никого не было — пустота и ее собственное отражение. Гермиона не смогла сдержать стон разочарования и вдруг вздрогнула, услышав приятный знакомый голос:
— Значит, вы все-таки скучали по мне, — нахально улыбаясь, Люциус стоял на пороге ее комнаты в одном халате. Его волосы были распущены, пояс ослаблен.
— Ничего подобного! — Гермиона спрятала зеркальце в ящик стола. — Мне просто что-то попало в глаз.
— Может, я посмотрю? — с этими словами Люциус хищно облизнулся и сделал несколько шагов в ее сторону.
— Спасибо, не надо! — Гермиона присела, чувствуя, как становится жарко. Все эти приливы можно было бы списать на возраст, но…
— Тогда я, пожалуй, поцелую вас! — Малфой не собирался с ней спорить — просто взял двумя пальцами за подбородок и впился в нее губами.
Гермиона хотела воспротивиться, но Люциус слишком сильно сжал ее подбородок и слишком жестко входил языком в ее растерянный рот. Она знала, что к сорока годам желания женщины обостряются, но и представить не могла насколько. Она почувствовала себя сильной — именно сильной — и жаждущей гораздо большего, чем просто игра языков.
Однако Люциус не спешил, и Гермионе показалось, что он сравнивает ее с той, другой — молодой и по-детски красивой…
— Спускайтесь сегодня на ужин, — Малфой разжал пальцы, оставляя на ее подбородке красный след. — Будут подавать морепродукты — вы же любите их…
Отвратительно! Гермиона осталась одна, чувствуя, что последнее слово осталось не за ней. И это злило тем больше, чем дольше она размышляла о настое, подавляющем физиологические потребности. Кажется, там был бром… Образ Снейпа на мгновение возник в ее голове, стоило подумать о зельях, но тут же исчез, потому что министерская сова принесла письмо под грифом «Сверхсекретно».
Собираясь на ужин, Гермиона вовсе не хотела поражать никого из Малфоев внешним видом. Она оделась просто и даже успела рассудить, что отражения не было в зеркальце потому, что Люциус находился в одной с ней комнате. Наверное, снова наблюдал и заметил ее порыв… Все указывало на то, что, следуя понятиям гордости, нужно остаться в спальне и не идти на поводу у старого змея. Но Гермиона решила, что примет предложение, спустится и расставит точки над «i», дав понять, что не заинтересована в интрижке с Ловеласом Малфоем. Проходя мимо трюмо, Гермиона бросила взгляд на свое отражение. Как она постарела! Задержавшись, нашла мазь от морщин и нанесла ее на лицо. Это придало уверенности.
Именно так рассуждала она, ступая по каменным ступеням, ведущим в узкий коридор, за которым начинались общие залы. Портреты мирно дремали в рамах. Факелы горели ярко и как-то празднично. Сердце Гермионы билось часто, как перед выступлением в Визенгамоте. Женщина вспомнила, как на одном из первых слушаний в жизни она, защищая бывшего Пожирателя, сказала «Темный Лорд» вместо«Волдеморт» или, как тогда было модно,«Тот-Кто-Пал». Вот был конфуз…
Вдруг Гермиона услышала шорох голосов за одним из портретов. Собрание покойных Малфоев?! Она подошла ближе и заглянула в совершенно пустую раму.
— Так ты уже спал с ней?! — голос явно принадлежал Драко.
— Как сказать… — Малфой-старший, казалось, был недоволен.
— Значит, нет. Плохо, отец, плохо! Мы теряем время!
— Она мне в дочери годится!
— Скажи это родителям той двадцатилетней шлюшки, которую ты неделю назад объезжал, как кобылу!
— Кобылка, кстати, была чистых кровей! — заметил Люциус.
— А! Так дело в этом! — Драко недовольно хмыкнул. — А я думал, ты был в курсе, с кем связываешься, когда соглашался!
Гермиона похолодела — по всему было ясно, что речь идет о ней. Она напряглась и вжалась в стену. Больное плечо снова заныло.
— Слушай, это тут ни при чем! — голос Люциуса приобрел стальные интонации. — Не мешай мне — только тогда я смогу помочь!
— Так поторопись! — Драко возвысил голос. — Иначе вся моя заместительная терапия полетит в…
— Не смей выражаться!
— Дай мне результат, отец!
Гермиона была ни жива ни мертва от осознания услышанного. Заместительная терапия! Похоже, она серьезно недооценивала своего лечащего врача!
Долгое падение
Гермиона никак не могла прийти в себя и еще несколько дней не спускалась ни к обеду, ни к ужину, хотя ее самочувствие стало резко улучшаться. Она все время проводила за столом, усердно отвечая на письма из Министерства, и иногда — посредством каминной сети — общалась с кем-то из подчиненных, не желая прерывать работу из-за болезни. Привыкать к новой должности на расстоянии было трудно, но Гермиона приложила все усилия, чтобы занять себя работой и не думать ни о Люциусе, ни о разводе. Но если второе ей удавалось, то выполнить первое оказалось куда сложнее. Руки постоянно чесались схватить зеркальце и посмотреть, что делает старший Малфой, а воображение снова и снова возвращало ее к развратному до боли на губах поцелую.На пятый день миссис Грейнджер-Уизли сдалась и, жадно вцепившись в зеркальце, открыла его… Люциуса там не было. Никого не было — пустота и ее собственное отражение. Гермиона не смогла сдержать стон разочарования и вдруг вздрогнула, услышав приятный знакомый голос:
— Значит, вы все-таки скучали по мне, — нахально улыбаясь, Люциус стоял на пороге ее комнаты в одном халате. Его волосы были распущены, пояс ослаблен.
— Ничего подобного! — Гермиона спрятала зеркальце в ящик стола. — Мне просто что-то попало в глаз.
— Может, я посмотрю? — с этими словами Люциус хищно облизнулся и сделал несколько шагов в ее сторону.
— Спасибо, не надо! — Гермиона присела, чувствуя, как становится жарко. Все эти приливы можно было бы списать на возраст, но…
— Тогда я, пожалуй, поцелую вас! — Малфой не собирался с ней спорить — просто взял двумя пальцами за подбородок и впился в нее губами.
Гермиона хотела воспротивиться, но Люциус слишком сильно сжал ее подбородок и слишком жестко входил языком в ее растерянный рот. Она знала, что к сорока годам желания женщины обостряются, но и представить не могла насколько. Она почувствовала себя сильной — именно сильной — и жаждущей гораздо большего, чем просто игра языков.
Однако Люциус не спешил, и Гермионе показалось, что он сравнивает ее с той, другой — молодой и по-детски красивой…
— Спускайтесь сегодня на ужин, — Малфой разжал пальцы, оставляя на ее подбородке красный след. — Будут подавать морепродукты — вы же любите их…
Отвратительно! Гермиона осталась одна, чувствуя, что последнее слово осталось не за ней. И это злило тем больше, чем дольше она размышляла о настое, подавляющем физиологические потребности. Кажется, там был бром… Образ Снейпа на мгновение возник в ее голове, стоило подумать о зельях, но тут же исчез, потому что министерская сова принесла письмо под грифом «Сверхсекретно».
Собираясь на ужин, Гермиона вовсе не хотела поражать никого из Малфоев внешним видом. Она оделась просто и даже успела рассудить, что отражения не было в зеркальце потому, что Люциус находился в одной с ней комнате. Наверное, снова наблюдал и заметил ее порыв… Все указывало на то, что, следуя понятиям гордости, нужно остаться в спальне и не идти на поводу у старого змея. Но Гермиона решила, что примет предложение, спустится и расставит точки над «i», дав понять, что не заинтересована в интрижке с Ловеласом Малфоем. Проходя мимо трюмо, Гермиона бросила взгляд на свое отражение. Как она постарела! Задержавшись, нашла мазь от морщин и нанесла ее на лицо. Это придало уверенности.
Именно так рассуждала она, ступая по каменным ступеням, ведущим в узкий коридор, за которым начинались общие залы. Портреты мирно дремали в рамах. Факелы горели ярко и как-то празднично. Сердце Гермионы билось часто, как перед выступлением в Визенгамоте. Женщина вспомнила, как на одном из первых слушаний в жизни она, защищая бывшего Пожирателя, сказала «Темный Лорд» вместо«Волдеморт» или, как тогда было модно,«Тот-Кто-Пал». Вот был конфуз…
Вдруг Гермиона услышала шорох голосов за одним из портретов. Собрание покойных Малфоев?! Она подошла ближе и заглянула в совершенно пустую раму.
— Так ты уже спал с ней?! — голос явно принадлежал Драко.
— Как сказать… — Малфой-старший, казалось, был недоволен.
— Значит, нет. Плохо, отец, плохо! Мы теряем время!
— Она мне в дочери годится!
— Скажи это родителям той двадцатилетней шлюшки, которую ты неделю назад объезжал, как кобылу!
— Кобылка, кстати, была чистых кровей! — заметил Люциус.
— А! Так дело в этом! — Драко недовольно хмыкнул. — А я думал, ты был в курсе, с кем связываешься, когда соглашался!
Гермиона похолодела — по всему было ясно, что речь идет о ней. Она напряглась и вжалась в стену. Больное плечо снова заныло.
— Слушай, это тут ни при чем! — голос Люциуса приобрел стальные интонации. — Не мешай мне — только тогда я смогу помочь!
— Так поторопись! — Драко возвысил голос. — Иначе вся моя заместительная терапия полетит в…
— Не смей выражаться!
— Дай мне результат, отец!
Гермиона была ни жива ни мертва от осознания услышанного. Заместительная терапия! Похоже, она серьезно недооценивала своего лечащего врача!
Страница 26 из 35
