Два билета

— Ага, только вот спать практически невозможно. Не смотри на меня так! Мне всё равно, какая там у тебя закалка, Гр… рей, я не привык спать днём. Коробка, осторожно.

— Ты спишь ночью. Спасибо, она тяжеленная.

— А по ощущениям…

— Засунь свои ощущения знаешь куда? Вот, подержи сумку, пока я разложу продукты. Нам ещё на почту, забрать посылку.

— Уже пришла?

— Да. Документы не забыл? Хорошо. Поехали.

— Это не сложно, нужно только немного потрениров… ай! Больно же!

— Говорил, что это гиблая затея, лучше бы пошли в тату-салон.

— Нам нельзя светить ими. Ты что, не понимаешь — никто не должен знать.

— Но я никогда не держал в руках эту адскую машинку, она тяжёлая и громоздкая. И мерзко жужжит.

— Зато она хорошо перекрывает старые отметины, Малкольм.

— Не зови меня так дома.

— Привыкнем — и ляпнем где-нибудь в людном месте. Что, если они наложили на имена заклятие?

— Когда это всё уже кончится?

— Не знаю. Как только Гарри с Роном найдут доказательства твоей невиновности.

— Тогда это будет не скоро. Ай, ты чего?

— Не мели чепуху, я оставила им подробную инструкцию, когда мы улетали. Они знают, как можно со мной связаться в экстренной ситуации. Что? Для них я всё ещё в Австралии, жутко занята памятью родителей.

— Я не видел своих больше года. Как раз собирался на это Рождество к ним.

— У меня не было времени на сантименты, извини. Если бы я не выдернула тебя тогда, среди рабочего дня, то сейчас ты бы уже сидел в Азкабане за чужое преступление. И нет, Министерство ещё не договорилось с дементорами, что бы там ни писали в «Пророке», — им больше нравится, когда есть постоянный источник пищи. В Азкабане этого навалом.

— Если всё вскроется, тебя упекут в соседнюю со мной камеру.

— А ты что, переживаешь за меня?

— Идиотка. И глаза не закатывай.

— Придумал бы что поновее. Время, дела не ждут.

— Чёрт, ладно, давай ты первая. У тебя неплохо получается забивать свиные шкуры.

— Сомнительный комплимент.

— А это не комплимент.

Штат одинокой звезды

— Беру свои слова обратно: пустыня хуже фьордов. Ты просто изверг.

— Замолчи и подай мне вон ту коробку с посудой. Зато у нас здесь свой дом и есть две отдельные кровати. Смотри, какой огромный кактус!

— Серьёзно, почему нужно было лететь именно сюда? Это же пекло какое-то, а не штат. Кругом только песок, заправки и чёртовы кактусы. Что мы тут делать будем? Настойки гнать?

— Нет, я поработаю в салоне татуировок, они согласились сдать мне место в аренду. С некоторых пор у меня получается очень даже прилично…

— Ага, моя рука тебе за это не очень благодарна.

— У тебя нормальный рукав, Малкольм, в салоне его оценили. Это моё предплечье предложили перебить, но я отказалась — по понятным причинам… Вот сюда поставь, да, на верхнюю полку.

— Отойди, мешаешь… А что там твои друзья? Давай ещё коробки, место есть наверху.

— Молчат. Ждут, когда я приеду, говорят, без меня ничего не выходит, кто-то просто мастерски следы замёл.

— Ну так поезжай.

— Пока не могу, мы только приехали, нужно хоть немного освоиться.

— Гре… й, Грей, слушай, ты вообще изначально на пару месяцев планировала задержаться, а уже полгода прошло. Я не ребёнок, знаю, как обращаться с плитой, разобрался в компьютере, хоть он от нашего с тобой магического фона и барахлит чаще, чем обычно. Я не идиот, мне тоже это надо, не поверишь.

— А вдруг возникнут вопросы здесь, пока я в отъезде?

— Ты сейчас в отъезде. Пораскинь мозгами: чем дольше ты тут нянчишься со мной, тем меньше шансов, что я вообще когда-либо вернусь в Англию!

— У тебя футболка уже вся мокрая, иди в душ. Я пока сделаю лимонад… И не вздыхай! Я должна быть уверена, что всё пройдёт гладко!

— Я уеду завтра, хорошо. Скажу, что ненадолго, и что с родителями добилась определённого прогресса, — передай сахар, кисловатый получится, — мне не нравится им врать, но пока другого выхода не намечается. Рон что-то подозревает, я чувствую. Ой, только не кривляйся, он далеко не дурак.

— Уезжай уже, тошно на тебя смотреть.

— Можешь отвернуться, я не заставляю.

— Как будем поддерживать связь? Мне же нужно знать, сколько ещё торчать в этом богом забытом месте среди кактусов и подозрительно дружелюбных янки.

— Сначала узнаю, что они там накопали. Я позвоню тебе, как только что-то выяснится. Скорее всего, это кто-то из твоих бывших дружков… Куда ты пошёл? Малкольм? Малкольм! Я с тобой говорю!

— Они. Не. Мои. Бывшие. Дружки. Отпусти.

— Ну нет, обойдёшься! Обидчивый какой! Я срываюсь с места, несусь на другой конец планеты, чтобы прикрыть его задницу, а он, видите ли, обижается, когда не по шёрстке гладят!

— Грей, оставь меня в покое. Уматывай куда собралась — и оставь… Эй! Осторожней! Ты так весь дом разнесёшь! Тише-тише, всё нормально. Держи себя… А-а! Грей! Угомонись! Возьми себя в руки! Хватит швырять стулья!

— Успокоилась?

— Угу.

— Пойдёшь спать теперь?

— Нет.

— Тебе завтра рано вылетать.

— Я не усну. Я еле сдержалась, чтобы не… Ну, ты понял, чтобы не выпустить силу.