Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
292 мин, 36 сек 13768
После этих слов Артраан запрыгнул на нос корабля и с тихим шорохом расправил бархатистые черные крылья, украшенные зелеными пятнами по краям кожных перепонок. Взмахнул ими раз, другой, и плавно взлетел, подняв сильный ветер. Канат натянулся, как струна. Аллевар дрогнул, но остался на месте. Дракон усиленно бил крыльями, заглушая смешки людей. Уже и Морене начинало казаться, что усомнившиеся пассажиры правы, и что ее напарнику эта ноша не по плечу, но весь говор разом стих, когда корабль, наконец, плавно подался вперед. Еще взмах, еще, и еще… Тартаруджа шла все быстрее. А впереди ее лежали мили ровной морской глади, за которыми виднелась заветная гряда быстро бегущих облаков.
Вопреки ожиданиям Артраан не остановился ни после двух сотен, ни после двух тысяч метров. Он ясно видел цель — вытянуть аллевар из штилевой полосы — и неуклонно следовал ей. Ни веревка, которая сильно натирала шкуру и впивалась в тело, ни усталость, ни предложения со стороны капитана и Морены сделать передышку не могли остановить его. «Отдохну, когда вернусь с задания. Когда все мы будем в безопасности, — уверял он себя, продолжая бить крыльями. Людям оставалось лишь подивиться выносливости слабого на вид дракона.»
Седьмая, восьмая, девятая миля осталась позади, прежде чем кто-то из матросов, наконец, крикнул: «Есть ветер!»
— Руби канат! — скомандовал Гуйи, наблюдавший за неровным полетом дракона. Два удара топорика — и Артраан, более не связанный с кораблем, взлетел выше под бурные овации. Он расправил крылья и поймал подходящий воздушный поток, позволив себе парить. Ему необходимо было восстановить дыхание и немного остыть прежде чем вернуться на корабль. Тем временем команда закончила постановку парусов на аллеваре, и Тартаруджа медленно но верно продолжила свой путь к берегам Ниама.
— Я это сделал! — воскликнул Артраан, неуклюже плюхнувшийся на палубу. Сырые крылья<sup>4</sup>, взлохмаченная грива, выпавший из пасти язык и подгибающиеся лапы ясно давали понять, что полет, который был воспринят пассажирами как представление, для дракона оказался тяжелым испытанием.
— Мои аплодисменты! — раздался с мостика голос Гуйи. — Я было решил, мы надолго застряли. Так и быть, разрешаю тебе взять что-нибудь из кладовой…
— Давай я помогу, — Морри спешно подошла к ящеру и взялась руками за веревку, по-прежнему висящую на его шее. От тела Артраана прямо-таки исходил жар; даже стоять рядом с ним было душновато. — Горячий-то какой… — сказала женщина, пытаясь стянуть хомут через голову дракона.
— Ай, ай, щиплет… — поморщился тот. Под петлей шкура была сильно стерта, местами — в кровь.
— Тяжелый случай, — присвистнула дама. — Ничего, есть план «Б», — она вытащила из сапога кинжал и просто перерезала веревку.
— А-а-ай, — зажмурился освобожденный дракон.
— Не ной, — похлопала его по плечу Морена. — Сейчас тряпку мокрую приложу, и пройдет. Ты молодец. Признаться, такого я никак не ожидала…
— Внешность порой обманчива, — улыбнулся Артраан.
Вскоре он, выслушав восторженные речи всего командного состава и некоторых пассажиров (Трейв прямо-таки разразился красноречием, используя жуткую смесь ломаного ирраудского и оссейского языков), лежал, привалившись к мачте, и напару с Мореной лопал большой кусок вяленого мяса, которое уже успело опостылеть прихотливым пассажирам, привыкшим к разнообразному рациону. Причем каждый ломтик угощения дракон смаковал так, будто вкуснее этого в целом мире ничего не существовало. На изумленный взгляд дамы Ар ответил просто:
— Драконья жизнь — не сахар. Последние несколько лет я жую сырое мясо вместе с костями, шерстью и перьями, немытые корешки, орехи в скорлупе и слизкую рыбу, после которой не знаю, как вытащить из зубов чешую и отделаться от отвратного привкуса рыбьей желчи. Хлебаю из луж, заросших прудов, лошадиных поилок и — если повезет — из рек. Это все не очень вкусно. Если бы ты только знала, как я соскучился по человеческой еде… — Ар тоскливо посмотрел на оставшееся угощение. — Кто его знает, когда мне снова перепадет кусочек? Надо наслаждаться, пока есть чем!
— Печальная история, — сочувственно вздохнула Морри. — А давай я тебе приготовлю чего-нибудь, как в Ниам приплывем?
— Давай!
Тем же вечером на пути тартаруджи встретился небольшой кораблик, экипаж которого усердно тащил на борт сеть, в которую попало много цветной рыбешки. Гуйи отсигналил им, что в море сейчас штиль, и пошел дальше. Рыбацкие лодки, диковинные парусники с разноцветными косыми парусами и удлиненные плавсредства с «крышей» из сухих пальмовых ветвей, в которых не то что рыбачили, а жили люди, встречались все чаще и чаще. Матросы горланили веселые песни на ниамском языке, пассажиры целыми днями стояли у бортов и с надеждой смотрели на горизонт.
Вопреки ожиданиям Артраан не остановился ни после двух сотен, ни после двух тысяч метров. Он ясно видел цель — вытянуть аллевар из штилевой полосы — и неуклонно следовал ей. Ни веревка, которая сильно натирала шкуру и впивалась в тело, ни усталость, ни предложения со стороны капитана и Морены сделать передышку не могли остановить его. «Отдохну, когда вернусь с задания. Когда все мы будем в безопасности, — уверял он себя, продолжая бить крыльями. Людям оставалось лишь подивиться выносливости слабого на вид дракона.»
Седьмая, восьмая, девятая миля осталась позади, прежде чем кто-то из матросов, наконец, крикнул: «Есть ветер!»
— Руби канат! — скомандовал Гуйи, наблюдавший за неровным полетом дракона. Два удара топорика — и Артраан, более не связанный с кораблем, взлетел выше под бурные овации. Он расправил крылья и поймал подходящий воздушный поток, позволив себе парить. Ему необходимо было восстановить дыхание и немного остыть прежде чем вернуться на корабль. Тем временем команда закончила постановку парусов на аллеваре, и Тартаруджа медленно но верно продолжила свой путь к берегам Ниама.
— Я это сделал! — воскликнул Артраан, неуклюже плюхнувшийся на палубу. Сырые крылья<sup>4</sup>, взлохмаченная грива, выпавший из пасти язык и подгибающиеся лапы ясно давали понять, что полет, который был воспринят пассажирами как представление, для дракона оказался тяжелым испытанием.
— Мои аплодисменты! — раздался с мостика голос Гуйи. — Я было решил, мы надолго застряли. Так и быть, разрешаю тебе взять что-нибудь из кладовой…
— Давай я помогу, — Морри спешно подошла к ящеру и взялась руками за веревку, по-прежнему висящую на его шее. От тела Артраана прямо-таки исходил жар; даже стоять рядом с ним было душновато. — Горячий-то какой… — сказала женщина, пытаясь стянуть хомут через голову дракона.
— Ай, ай, щиплет… — поморщился тот. Под петлей шкура была сильно стерта, местами — в кровь.
— Тяжелый случай, — присвистнула дама. — Ничего, есть план «Б», — она вытащила из сапога кинжал и просто перерезала веревку.
— А-а-ай, — зажмурился освобожденный дракон.
— Не ной, — похлопала его по плечу Морена. — Сейчас тряпку мокрую приложу, и пройдет. Ты молодец. Признаться, такого я никак не ожидала…
— Внешность порой обманчива, — улыбнулся Артраан.
Вскоре он, выслушав восторженные речи всего командного состава и некоторых пассажиров (Трейв прямо-таки разразился красноречием, используя жуткую смесь ломаного ирраудского и оссейского языков), лежал, привалившись к мачте, и напару с Мореной лопал большой кусок вяленого мяса, которое уже успело опостылеть прихотливым пассажирам, привыкшим к разнообразному рациону. Причем каждый ломтик угощения дракон смаковал так, будто вкуснее этого в целом мире ничего не существовало. На изумленный взгляд дамы Ар ответил просто:
— Драконья жизнь — не сахар. Последние несколько лет я жую сырое мясо вместе с костями, шерстью и перьями, немытые корешки, орехи в скорлупе и слизкую рыбу, после которой не знаю, как вытащить из зубов чешую и отделаться от отвратного привкуса рыбьей желчи. Хлебаю из луж, заросших прудов, лошадиных поилок и — если повезет — из рек. Это все не очень вкусно. Если бы ты только знала, как я соскучился по человеческой еде… — Ар тоскливо посмотрел на оставшееся угощение. — Кто его знает, когда мне снова перепадет кусочек? Надо наслаждаться, пока есть чем!
— Печальная история, — сочувственно вздохнула Морри. — А давай я тебе приготовлю чего-нибудь, как в Ниам приплывем?
— Давай!
Тем же вечером на пути тартаруджи встретился небольшой кораблик, экипаж которого усердно тащил на борт сеть, в которую попало много цветной рыбешки. Гуйи отсигналил им, что в море сейчас штиль, и пошел дальше. Рыбацкие лодки, диковинные парусники с разноцветными косыми парусами и удлиненные плавсредства с «крышей» из сухих пальмовых ветвей, в которых не то что рыбачили, а жили люди, встречались все чаще и чаще. Матросы горланили веселые песни на ниамском языке, пассажиры целыми днями стояли у бортов и с надеждой смотрели на горизонт.
Страница 28 из 85
