Две цепочки следов

— На этом веселуха не закончилась, мой дорогой Рогалик. Почти год я катался на том корабле на правах раба, понемногу учил ваш язык. Условия жизни отвратительные: весь день работаешь по колено в гнилой воде, залившей темный трюм, жрешь червивые сухари пополам с таким же червивым, хоть и засоленным, мясом, и спишь в холодном сыром кубрике по несколько часов в день. Болезни цвели пышным цветом — ребят то и дело зашивали в мешки. Я и сам чуть было от цинги не откинулся. Да тут волшебство случилось: на нас напали пираты! Наши-родненькие, ниамские! Плавучую гнилушку, едва не ставшую мне последним пристанищем, они потопили, а меня взяли с собой. Ну, свояк свояка же… И знаешь, что? У пиратов житье намного лучше. Набравшись опыта, деньжонок и желания относиться к морякам по-человечески, я вернулся в Ниам, купил на награбленные деньги Тартаруджу и зарекся, что ни один из моих матросов не будет жить так же погано, как когда-то жил я. Такая вот история, — посмотрел вдаль капитан.

— И… тебя не повесили за пиратство? — удивился дракон.

— С какой это радости? Мы грабили только бледнолицых, которые, нарушая условия мирного договора, тайно угоняли островитян на самые грязные работы, освобождали пленников, а часть добычи отдавали мирным. Так что наш император погладил меня по головке, да потом еще и помог протолкнуться в Морское Братство, — шепотом сказал Гуйи. — Ниамская солидарность, — тихонько посмеялся он.

На море опустилась черная ночь. Вокруг сновало множество лодок, и на каждой горели фонарики. Казалось, что это неспешно летают большие ленивые светлячки. Но самое завораживающее зрелище ожидало путников впереди. Ниам-Майяр — столица государства, целиком расположившегося на островах, был залит светом огней и отражался в темном водном зеркале. Домики на сваях, стоящие прямо в воде, порт, городские строения и деревья были украшены сотнями, тысячами красных, оранжевых, зеленых и голубых фонарей! Это зрелище вместе с живым, веселым говором и песнями людей, проплывающих мимо на лодках, создавали ощущение беззаветной радости, долгожданного праздника в душе.

Корабль причалил. Еще не перебросили на пристань доску, служившую трапом, как Артраан, обвешанный сумками и мешками, перемахнул за борт и по мосткам помчался к берегу, бренча непреходящим медным котелком.

— Земля-я-я! — радостно вопил он. — Как долго я ждал тебя! Как скучал по тебе! Иди же в мои объятья! — дракон брюхом шлепнулся на берег, раскинув лапы в стороны, заерзал, подгребая под себя холодный песок, и ткнулся носом в землю.

— Во придурок, — усмехнулся Гуйи, наблюдая за этой феерией с борта Тартаруджи. — Идите, забирайте своего Рогалика, пока его краб за нос не тяпнул, — сказал он Морене.

— Иду уже, — ответила та. — Путь мы преодолели почти без приключений, и прибыли сюда вовремя. Верю, что так получилось благодаря вашему мастерству. Мы с Артрааном очень вам благодарны. Спасибо, — улыбнувшись, слегка поклонилась дама.

— Видеть вас на борту было настоящим удовольствием. И, Сегизьяк меня обкради, я не могу оставить у себя четыре сотни! Эй, Брай! — свистнул он. — Давай сюда триста двадцать монет! Ивкарьи, ивкарьи<sup>5</sup>! Будем считать, что взял восемьдесят за полоумную ящерицу, как вы и предлагали.

Матрос быстро прибежал с пригоршней монет крупного номинала. Гуйи поцеловал руку Морены и вручил ей деньги.

— Буду рад видеть вас снова!

— И мы — вас. До свидания! — сказала она, с благодарностью приняв монеты и шагнув с корабля на мостки.

Морри точно знала, что талант нравиться людям — именно нравиться, а не угодничать — одно из тех качеств, которые открывают перед человеком множество прекрасных возможностей, без которых жить в обществе очень тяжело. Убрав в кошель немалые деньги, дама отправилась вытаскивать из песка дракона, который этого таланта был лишен напрочь.

Счастливые, Артраан и Морена покинули порт и отправились в шумный город цветных огоньков, в котором жизнь не останавливалась даже ночью. Все тут было необычно и ново: и маленькие домики, собранные из подручных материалов, лепящиеся к стенам и крышам более-менее прочных деревянных строений, и разгуливающие, словно бездомные собаки, огромные ящерицы, и уличные музыканты, и нарядно одетые местные жители, собравшиеся танцевать — просто так, без повода и причины. Напарники не понимали ни слова из речи местных жителей, но решили им подпеть. Людей в ярких одеждах это рассмешило, но попытку они оценили: иноземцы были щедро одарены бусами из цветов.

Из рассказов Гуйи Морри узнала, что никаких постоялых дворов в Ниаме нет. Жилища тут имеются даже не у всех местных. Но сотни бездомных от этого не расстраиваются: теплый климат позволяет проводить ночи под открытым небом, так что устроиться спать на дереве или на пляже тут — дело обычное.