Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
292 мин, 36 сек 13819
— Отставить унывать. Полпути уже за плечами! — последовал бодрый ответ. Свет в конце дорожки действительно приближался. А вот то, что осталось позади, поглотила тьма.
Неожиданно Артраану послышалась едва различимая, робкая мелодия, доносящаяся откуда-то издалека. Дракон остановился, перегородив путь напарнице, и прислушался.
— Ты чего встал, Рогалик? — ткнула его в спину Морри.
— Разве ты не слышишь? Эта музыка… Она что-то напоминает мне.
— Тебе кажется, нет тут ничего. Пошли быстрее!
— Погоди-погоди… Эй, это ж любовная серенада, которую сочинил я сам! Помню, как пел ее под окном дома своей первой возлюбленной. Правда, потом эта красавица разбила мне сердце, а ее парень, о котором я ничего не знал — еще и нос… Ах, как я был молод!
— Ревн всемогущий, дай мне сил… — процедила Морена. — Рогалик, давай сначала пройдем испытание, а потом ты спокойно поностальгируешь о своих возлюбленных, а? — дама обошла товарища, чтобы встать впереди него, взяла его за гриву и потянула четвероногого за собой. Но дракон не поддавался. Он стоял, словно завороженный. — Артраан, умоляю, идем!
— Без памяти мы любим,
Боимся потерять
Того, чей облик в стужу
Способен согревать… — подпевал кому-то Артраан.
Морене стало не по себе. Она действительно не слышала ничего. Но дракон и в гробовой тишине продолжал хрипловатым голосом петь о любви, приближаясь к кромке воды. Там что-то плеснуло. Дама положила руку на эфес меча и загородила дорогу Артраану, встав между ним и черной водой. Это сработало: ящер остановился. Свет фонаря Морены упал на фигуру показавшейся из воды… русалки. Милашка, ничего не сказать. Особенно если не смотреть на ее лицо. Зубы существа были остры, как у акулы, да и большие черные глаза отнюдь не добавляли ей привлекательности. Но дракон этого будто не замечал.
— М-м-м, какой ты красавчик… — посмеиваясь, прошептала медовым голоском русалка.
— А какой он, должно быть, сильный и храбрый, раз смог добраться до нас! — вступила вторая.
— Разве это все его достоинства? Смотрите, какой у него замечательный лоб. Наверняка умен, проказник!… — поддержала ее, плеснув по воде хвостом, третья. Русалки заливисто рассмеялись. Артраан на это прикусил губу, игриво рыкнул и заинтересованно уставился на «милых дам».
— Мужчины! — шлепнула себя по забралу Морена<sup>2</sup>. — Давай, Рогалик, финишная прямая! Сто метров осталось! — она вновь подошла к дракону сзади и навалилась на него, толкая напарника подальше от берега. Шаг за шагом Ар двигался в нужном направлении.
— Куда же ты, красавчик? Неужели бросишь нас? Разве мы не нравимся тебе?
— Нет! Вы ему не нра-ви-тесь! — ответила за дракона Морена, с завидным упорством продолжающая толкать все триста восемьдесят семь килограммов любвеобильной драконятины вперед, к спасительному выходу.
Тем временем одна из русалок вместе с хвостом взобралась на скалу, возвышающуюся на некотором расстоянии от берега, и, красиво изогнув гибкий стан, запела:
Я знаю: на тебе
Могучее проклятье.
Но разве это важно?
Иди в мои объятья!
И Артраан пошел. Помешать ему не получалось уже никакими силами.
— Стой, стой, стой! Ты их интересуешь исключительно как еда! — воскликнула, вцепившись в драконий хвост, Морена. Ящер, даже не обернувшись, потащил ее за собой.
— Идем с нами! Скучно не будет! — ласково шептали собравшиеся у берега русалки. Только было их уже не две и не три, а много. Очень много. А та «красотка», что забралась на скалу, продолжала напевать:
Сознайся: желаешь ведь ты, чтобы я
Обняла твою шею руками?
Так чего ты стоишь? Приходи,
И не встанет никто между нами…
— Идем же, упрямец! — хохотали «дамы». Артраан улыбался им, как блаженный дурак, продолжая идти на верную гибель.
— Ласты прочь, селедка! — крикнула Морена, сапогом пнув обвившую драконью лапу русалку. Та зашипела и уползла обратно в воду. — Рогалик, опомнись!
Позабудь о мечтах и друзьях,
Ведь не нужен нам мир над водой.
Сделай последний свой шаг…
Молодец. Ты навечно со мной…
Артраан стоял в нескольких метрах от берега. Одна русалка, держа его за рога и ласково нашептывая ему что-то на ушко, опустила нос зачарованного дракона в воду. Другая, кокетливо глядя в его глаза, обняла морду ящера, не давая тому вдохнуть через открытую пасть. Артраан захлебывался, совсем этого не понимая.
К Морене же русалки не проявляли никакого интереса: никто не мешал ей идти дальше. Но разве могла она бросить того, с кем бок о бок проделала долгий путь, с кем преодолела множество препятствий, кому, в конце концов, пожала лапу, обещав не оставлять в беде? Она понимала, что не сможет ни отбить, ни увести товарища. Но вправить ему мозги еще было возможно…
Морри подобрала с берега камень, хорошенько замахнулась, прицелилась и метнула булыжник в сидящую на скале исполнительницу жутковатых песен. Та нечеловеческим голосом вскрикнула и бултыхнулась в воду.
Неожиданно Артраану послышалась едва различимая, робкая мелодия, доносящаяся откуда-то издалека. Дракон остановился, перегородив путь напарнице, и прислушался.
— Ты чего встал, Рогалик? — ткнула его в спину Морри.
— Разве ты не слышишь? Эта музыка… Она что-то напоминает мне.
— Тебе кажется, нет тут ничего. Пошли быстрее!
— Погоди-погоди… Эй, это ж любовная серенада, которую сочинил я сам! Помню, как пел ее под окном дома своей первой возлюбленной. Правда, потом эта красавица разбила мне сердце, а ее парень, о котором я ничего не знал — еще и нос… Ах, как я был молод!
— Ревн всемогущий, дай мне сил… — процедила Морена. — Рогалик, давай сначала пройдем испытание, а потом ты спокойно поностальгируешь о своих возлюбленных, а? — дама обошла товарища, чтобы встать впереди него, взяла его за гриву и потянула четвероногого за собой. Но дракон не поддавался. Он стоял, словно завороженный. — Артраан, умоляю, идем!
— Без памяти мы любим,
Боимся потерять
Того, чей облик в стужу
Способен согревать… — подпевал кому-то Артраан.
Морене стало не по себе. Она действительно не слышала ничего. Но дракон и в гробовой тишине продолжал хрипловатым голосом петь о любви, приближаясь к кромке воды. Там что-то плеснуло. Дама положила руку на эфес меча и загородила дорогу Артраану, встав между ним и черной водой. Это сработало: ящер остановился. Свет фонаря Морены упал на фигуру показавшейся из воды… русалки. Милашка, ничего не сказать. Особенно если не смотреть на ее лицо. Зубы существа были остры, как у акулы, да и большие черные глаза отнюдь не добавляли ей привлекательности. Но дракон этого будто не замечал.
— М-м-м, какой ты красавчик… — посмеиваясь, прошептала медовым голоском русалка.
— А какой он, должно быть, сильный и храбрый, раз смог добраться до нас! — вступила вторая.
— Разве это все его достоинства? Смотрите, какой у него замечательный лоб. Наверняка умен, проказник!… — поддержала ее, плеснув по воде хвостом, третья. Русалки заливисто рассмеялись. Артраан на это прикусил губу, игриво рыкнул и заинтересованно уставился на «милых дам».
— Мужчины! — шлепнула себя по забралу Морена<sup>2</sup>. — Давай, Рогалик, финишная прямая! Сто метров осталось! — она вновь подошла к дракону сзади и навалилась на него, толкая напарника подальше от берега. Шаг за шагом Ар двигался в нужном направлении.
— Куда же ты, красавчик? Неужели бросишь нас? Разве мы не нравимся тебе?
— Нет! Вы ему не нра-ви-тесь! — ответила за дракона Морена, с завидным упорством продолжающая толкать все триста восемьдесят семь килограммов любвеобильной драконятины вперед, к спасительному выходу.
Тем временем одна из русалок вместе с хвостом взобралась на скалу, возвышающуюся на некотором расстоянии от берега, и, красиво изогнув гибкий стан, запела:
Я знаю: на тебе
Могучее проклятье.
Но разве это важно?
Иди в мои объятья!
И Артраан пошел. Помешать ему не получалось уже никакими силами.
— Стой, стой, стой! Ты их интересуешь исключительно как еда! — воскликнула, вцепившись в драконий хвост, Морена. Ящер, даже не обернувшись, потащил ее за собой.
— Идем с нами! Скучно не будет! — ласково шептали собравшиеся у берега русалки. Только было их уже не две и не три, а много. Очень много. А та «красотка», что забралась на скалу, продолжала напевать:
Сознайся: желаешь ведь ты, чтобы я
Обняла твою шею руками?
Так чего ты стоишь? Приходи,
И не встанет никто между нами…
— Идем же, упрямец! — хохотали «дамы». Артраан улыбался им, как блаженный дурак, продолжая идти на верную гибель.
— Ласты прочь, селедка! — крикнула Морена, сапогом пнув обвившую драконью лапу русалку. Та зашипела и уползла обратно в воду. — Рогалик, опомнись!
Позабудь о мечтах и друзьях,
Ведь не нужен нам мир над водой.
Сделай последний свой шаг…
Молодец. Ты навечно со мной…
Артраан стоял в нескольких метрах от берега. Одна русалка, держа его за рога и ласково нашептывая ему что-то на ушко, опустила нос зачарованного дракона в воду. Другая, кокетливо глядя в его глаза, обняла морду ящера, не давая тому вдохнуть через открытую пасть. Артраан захлебывался, совсем этого не понимая.
К Морене же русалки не проявляли никакого интереса: никто не мешал ей идти дальше. Но разве могла она бросить того, с кем бок о бок проделала долгий путь, с кем преодолела множество препятствий, кому, в конце концов, пожала лапу, обещав не оставлять в беде? Она понимала, что не сможет ни отбить, ни увести товарища. Но вправить ему мозги еще было возможно…
Морри подобрала с берега камень, хорошенько замахнулась, прицелилась и метнула булыжник в сидящую на скале исполнительницу жутковатых песен. Та нечеловеческим голосом вскрикнула и бултыхнулась в воду.
Страница 43 из 85
