Две цепочки следов

Лошади кавалеристов уже выбились из сил, сами воины получили немало ранений, армии Иррау и Хардостала по-прежнему не могли встретиться на покрывшемся глубокими трещинами льду, что лежал по самой середине Эдги, черные драконы уже почти израсходовали запас магической энергии, когда кости, разбросанные по полю боя, поднялись в воздух и начали собираться в скелеты сами собой. Нежить, которую люди сочли уничтоженной, встала, сжимая в мертвых руках оружие, вновь. Кавалерия каждой из стран оказалась отгороженной от берега плотной подковообразной стеной из тысяч восставших мертвецов, а те из них, что оставались на середине реки, разделились на две части и ровными рядами двинулись к берегам, загоняя уцелевших рыцарей в западню, выбраться из которой едва ли было возможно. На тонком льду остался лишь небольшой отряд осейю во главе с Игридом, девять — как и раньше — странных всадников, восседавших на иссушенных черных клячах, да сам Гралай ди Проргейн, выкрикивающий какие-то слова на языке магии.

Вот так сражение, казавшееся выигранным, вдруг обернулось катастрофой: в результате этой битвы потери понесли лишь союзные армии. Пехота, все это время следовавшая за конницей и сражающаяся преимущественно с небольшими группами разбежавшихся мертвецов, бросилась на выручку окруженным. Но скелеты, еще недавно казавшиеся беззащитными существами, стали по-настоящему бессмертными. Даже будучи разрубленными на куски, они продолжали хватать и кусать противников. В сердца людей вселился страх. Как бороться с нечистью, не страшащейся никакого оружия, они не знали.

— Сум крайяда востэ, подроссэт ди пассат! Сум дэйманар востэ: соргир кью матарья сонкайт ребилайто эт ла донэй тье монд этерн пау<sup>4</sup>… — восклицал, подняв посох к небу, Гралай ди Проргейн. Последний наследник правителя Сенгвейи, он видел, как варвары захватывают исключительно миролюбивое королевство его отца, как жгут библиотеки, как рушат обсерватории, как убивают безоружных ученых и поэтов. Он никогда не понимал смысла насилия и вообще людской суеты: зачем это все, если покой так прекрасен? Верным убеждениям он остался и после того, как обратился в некроманта. Вечный покой, возможность созидать, ничего не разрушая — именно то, что он последние сотни лет желал подарить миру. Посредством превращения всего живого в мертвечину, если потребуется.

— Кувьеновы щенята! — воскликнул Ганмонд. — Что происходит?!

— Гралай взял контроль над мертвецами, которые были подчинены его приближенным! — ответила ему Гаруна, обратившая в пыль очередного набросившегося на нее волка. — Теперь орда держится на нем одном! Необходимо остановить его, иначе все погибнем!

— Запрыгивай на меня! — подставил ведьме плечо принц. Та легко на него вскочила.

— Лед тонкий, может проломиться под вами!

— Возьмем тех драконов, что поменьше весят! Винланга и Артраана-заморыша!

Так и сделали. Винланг сам пришел на зов, а вот «заморыша» пришлось вытаскивать из драки: стремясь отогнать нечисть от группы раненых бойцов, он сделал вид, что намерен идти в лобовую атаку, но в последний момент извернулся и с размаху раскрошил нападавшим ноги резким ударом костяных пластин на хвосте, а тех, кого не смог задеть, нисколько не скупясь полил струей негативной энергии. Пятна на его шкуре уже совсем поблекли.

— Береги силы, болван! Огня больше нет! — гневно крикнул ему Ганмонд.

— Что?! А раньше сказать вы не могли?! — отозвался тот. Об этом тонком обстоятельстве его, большую часть времени сражавшегося в одиночку, предупредить действительно забыли.

— Летим! Теперь наша цель — Гралай!

Не лучше обстояли дела и у войска Иррау. Окружившие его мертвецы, даже не пытаясь прятаться за щитами, выставили перед собой ржавые мечи да копья и неумолимо сжимали ряды. Уже убило командира сотни Морены и многих всадников, тяжело ранило императора Кроунта. Наездники в панике метались на все сокращавшемся пятачке «земли», словно рыбешки в сохнущей луже, гнали замученных лошадей прямо на стену копий, но шарахались от нее из раза в раз. Морена видела это и понимала, что, если порядок не вернуть, живым из окружения не выберется никто.

Дама спешилась, подобрала валявшееся на снегу знамя ее сотни и, окрикнув двоих всадников, жмущихся к толпе, потребовала, сделав при этом как можно более низкий голос:

— Поднимите меня на щит.

Ездоки, опасливо глянув на окружившую их черную орду, слезли с лошадей и выполнили просьбу неизвестного воина. Морена поднялась высоко над головами перепуганных людей. Кто-то, заметив ее, протрубил в рог, привлекая к новому знаменосцу внимание.

— Всадники Иррау! Славные воины, о чьей доблести и в дальних уголках Эрдарэя ходят легенды! — воскликнула Морена.

— Мальчишка, что ли? — удивился совсем не мужественному голосу воина один из рыцарей.

— Да ежели и мальчишка? Пущай говорит, коли все молчат молчком! — шикнул ему другой.