Отнюдь не все из оставшихся обитателей Даальбергена, этой крохотной мрачной деревушки в горах Рамапо, верят в то, что мой дядя, старый священник Вандерхооф, действительно мертв. Кое-кто из них уверен, что он завис где-то между небесами и адом из-за проклятья старого церковного сторожа. Если бы не этот древний колдун, он все еще мог бы продолжать читать проповеди в маленькой унылой церквушке за вересковой пустошью.
19 мин, 48 сек 10051
«Будь ты проклят!» — вновь произнес голос, который, как я с трудом понял, исходил из его уст. — Что ты натворил! Эта бутылка была моей! Священник Слотт оставил ее мне двести лет назад!
Он медленно соскользнул на пол, уставившись на меня ненавидящим взглядом, который стремительно затуманивался. Его плоть менялась от белого к черному цвету, а затем к желтому. Я с ужасом созерцал, как его тело, казалось, рассыпается в клочья, пока, наконец, его одежда не рухнула на пол в виде сморщенных складок.
Бутылка в моих руках стала нагреваться. В страхе я посмотрел на нее. Она засветилась таинственным фосфоресцентным блеском. Окаменев от ужаса, я поставил ее на стол, но не мог оторвать от нее взгляд. Наступил зловещий момент тишины, в то время как бутылка сияла все ярче, и затем моих ушей достигнул отчетливый звук падающих комьев земли. Затаив дыхание, я выглянул в окно. Теперь луна была хорошо заметна в небе, и в ее свете я увидел, что новый крест на могиле Вандерхоофа упал. Снова раздался звук осыпающейся почвы, и, не в силах более сдерживать себя, я кинулся вниз по лестнице, разыскивая путь к двери. Время от времени спотыкаясь о кочки и падая на землю, я мчался отсюда, обуянный невыносимым ужасом. Достигнув в том месте, где начинался вход в сумрачный свод ив, подножья холма, на котором стояла церковь, я услышал позади чудовищный грохот. Обернувшись, я бросил взгляд на церковь. Ее стены отражали лунный свет, а напротив нее угадывался гигантский силуэт жуткой черной тени, поднимающейся из могилы моего дядюшки. Отвратительно дергаясь, она потащилась по направлению к церкви.
На следующее утром я поведал эту историю группе крестьян в лавке Хейнса.
Во время моего рассказа они переглядывались и едва заметно улыбались, но когда я предложил им сопроводить меня к тому месту, в разнообразных выражениях отказались. Хотя, казалось, они с недоверием отнеслись к моей истории, никто не осмелился пойти на риск. Тогда я сказал им, что пойду один, хотя, откровенно признаюсь, такая идея отнюдь не радовала меня.
Когда я покинул лавку, один старик с длинной седой бородой поспешил вслед за мной и схватил меня за руку.
«Я пойду с тобой, парень, — сказал он. — Это похоже на то, что я когда-то слышал от своего деда — что-то насчет старого священника Слотта. Странным типом был он, как я слышал, но Вандерхооф был еще хуже».
Когда мы прибыли к церкви, могила пастора Вандерхоофа оказалась вскрытой и пустой. Конечно, это, должно быть, дело рук гробокопателей, решили мы, и еще: В комнате в колокольной башне бутылка, которую я оставил на столе, исчезла, хотя осколки разбитой по-прежнему валялись на полу. А в куче смятой одежды и желтой пыли, которая когда-то была Абелем Фостером, мы обнаружили чьи-то отпечатки следов монструозного размера.
Мельком просмотрев некоторые книги и рукописи, разложенные в колокольне, мы спустились вместе с ними вниз по лестнице и предали огню как богохульные и кощунственные. Вооружившись лопатами, найденными в подвале церкви, мы засыпали могилу Йоханнеса Вандерхоофа, а затем, после некоторого раздумья, бросили в костер нечестивый крест.
Старухи говорят, что сейчас, когда восходит полная луна, по церковному двору бродит жуткая гигантская фигура, сжимающая в руках бутылку и что-то разыскивающая.
Он медленно соскользнул на пол, уставившись на меня ненавидящим взглядом, который стремительно затуманивался. Его плоть менялась от белого к черному цвету, а затем к желтому. Я с ужасом созерцал, как его тело, казалось, рассыпается в клочья, пока, наконец, его одежда не рухнула на пол в виде сморщенных складок.
Бутылка в моих руках стала нагреваться. В страхе я посмотрел на нее. Она засветилась таинственным фосфоресцентным блеском. Окаменев от ужаса, я поставил ее на стол, но не мог оторвать от нее взгляд. Наступил зловещий момент тишины, в то время как бутылка сияла все ярче, и затем моих ушей достигнул отчетливый звук падающих комьев земли. Затаив дыхание, я выглянул в окно. Теперь луна была хорошо заметна в небе, и в ее свете я увидел, что новый крест на могиле Вандерхоофа упал. Снова раздался звук осыпающейся почвы, и, не в силах более сдерживать себя, я кинулся вниз по лестнице, разыскивая путь к двери. Время от времени спотыкаясь о кочки и падая на землю, я мчался отсюда, обуянный невыносимым ужасом. Достигнув в том месте, где начинался вход в сумрачный свод ив, подножья холма, на котором стояла церковь, я услышал позади чудовищный грохот. Обернувшись, я бросил взгляд на церковь. Ее стены отражали лунный свет, а напротив нее угадывался гигантский силуэт жуткой черной тени, поднимающейся из могилы моего дядюшки. Отвратительно дергаясь, она потащилась по направлению к церкви.
На следующее утром я поведал эту историю группе крестьян в лавке Хейнса.
Во время моего рассказа они переглядывались и едва заметно улыбались, но когда я предложил им сопроводить меня к тому месту, в разнообразных выражениях отказались. Хотя, казалось, они с недоверием отнеслись к моей истории, никто не осмелился пойти на риск. Тогда я сказал им, что пойду один, хотя, откровенно признаюсь, такая идея отнюдь не радовала меня.
Когда я покинул лавку, один старик с длинной седой бородой поспешил вслед за мной и схватил меня за руку.
«Я пойду с тобой, парень, — сказал он. — Это похоже на то, что я когда-то слышал от своего деда — что-то насчет старого священника Слотта. Странным типом был он, как я слышал, но Вандерхооф был еще хуже».
Когда мы прибыли к церкви, могила пастора Вандерхоофа оказалась вскрытой и пустой. Конечно, это, должно быть, дело рук гробокопателей, решили мы, и еще: В комнате в колокольной башне бутылка, которую я оставил на столе, исчезла, хотя осколки разбитой по-прежнему валялись на полу. А в куче смятой одежды и желтой пыли, которая когда-то была Абелем Фостером, мы обнаружили чьи-то отпечатки следов монструозного размера.
Мельком просмотрев некоторые книги и рукописи, разложенные в колокольне, мы спустились вместе с ними вниз по лестнице и предали огню как богохульные и кощунственные. Вооружившись лопатами, найденными в подвале церкви, мы засыпали могилу Йоханнеса Вандерхоофа, а затем, после некоторого раздумья, бросили в костер нечестивый крест.
Старухи говорят, что сейчас, когда восходит полная луна, по церковному двору бродит жуткая гигантская фигура, сжимающая в руках бутылку и что-то разыскивающая.
Страница 6 из 6
