Двенадцать царевен и заколдованный замок

— Сестрицы, сдается мне, будто кто-то идет следом за мной. Мне кто-то наступил на платье.

Сестрицы посмотрели по сторонам, но никого не увидели.

— Не будь такой опасливой, сестрица, — ответили они.

— Кому здесь быть? Даже жар-птице не проникнуть сюда. Твое платье зацепилось, наверное, за колючий кустарник, а тебе почудилось, будто кто-то наступил на платье. Очень уж ты пуглива.

Девушка замолчала, а молодец продолжал следовать за сестрами по пятам.

Вот прошли они через сад, где росли деревья с серебряными листьями, затем через сад с листьями золотыми и, наконец, прошли через сад, где листья деревьев были усыпаны алмазами и другими драгоценными камнями. Они сверкали так красиво, что нельзя было оторвать глаз. Вскоре все подошли к большому пруду.

Посреди пруда возвышался небольшой холм, и на нем стоял замок, какого еще никогда никто не видывал. Царский дворец казался простой хижиной по сравнению с ним. Замок был сооружен так искусно, что когда поднимаешься к нему, кажется, что идешь вниз, а если спускаешься к нему, кажется, что поднимаешься вверх. Он так ослепительно блестел, что легче было смотреть на солнце, чем на него.

На берегу пруда ожидали двенадцать лодочек с разодетыми гребцами. Каждая царевна села в свою лодочку, и все двинулись в путь. Молодец пробрался в лодку младшей царевны.

Лодки шли в ряд одна за другой, как стая журавлей. Правда, лодка младшей царевны все время отставала. Гребец только диву давался, почему его лодка тяжелее, чем обычно, и греб изо всех сил, стараясь догнать остальных.

Едва они сошли на берег пруда, послышалась такая музыка, что волей-неволей ноги сами начинали плясать. Царевны мгновенно вбежали в замок и закружились в танце с ожидавшими их там юношами. Они танцевали до тех пор, пока не стоптали туфель.

Наш молодец ни на шаг не отставал от царевен. Он вместе с ними вошел в замок и очутился в огромном зале, отделанном золотом и драгоценными камнями. Всюду в высоких, в человеческий рост, золотых подсвечниках горели свечи. Молочно-белые стены с золотыми полосами, украшенными сапфирами и рубинами, искрились огнем.

Молодец забрался в угол и с любопытством смотрел на все эти невиданные чудеса. Только он тоже не смог устоять на месте, когда зазвучала волшебная музыка, и невольно начал приплясывать. Подсвечники, столы и скамьи и те прыгали на месте.

Музыка была так прекрасна, что невозможно и представить себе.

Арфы, свирели, гитары, скрипки, рога, волынки и множество других инструментов играли сами, да так чудесно, что лучшие в мире музыканты не могли бы с ними сравниться.

А девушки? Они что есть сил танцевали хору, бэтуту, ка-ла-уша-кортулуй, пипэрушул и другие всевозможные танцы.

Царевны протанцевали так до самого рассвета. Вдруг музыка умолкла, и словно из-под земли вырос стол, уставленный всевозможными невиданными яствами. Все сели за стол и начали есть, пить и веселиться.

Наш же молодец скромно сидел в своем углу, и при виде вкусных вещей у него потекли слюнки.

У стола прислуживали арапы, одетые в яркие и дорогие платья.

Но вот царевны встали из-за стола и начали собираться домой, а молодец, словно черт за монахом, опять пошёл за ними по пятам.

Когда они проходили через сад с серебряными листьями, молодец сорвал веточку с дерева. По лесу пробежал шелест и гул, как перед бурей, но ни один листик не шевельнулся, словно не было ни малейшего дуновения ветра.

Девушки вздрогнули.

— Что это значит, сестрица? — спросили они старшую сестру.

— Ничего особенного, — ответила она.

— Это пролетела, наверное, птичка, та, что свила себе гнездо на башне отцовского дворца, и задела крыльями листья. Ведь только она может сюда проникнуть… Царевны возвратились домой тем же путем, каким и ушли.

На следующий день, прежде чем подать цветы младшей царевне, молодец искусно спрятал в ее букет сорванную в волшебном саду веточку.

Заглянув в букет, царевна удивилась: она никак не могла понять, каким образом веточка из волшебного сада очутилась здесь. Сердце ее слегка сжалось от волнения.

На следующий вечер молодец снова тайком последовал за царевнами, и все произошло, как накануне, с той лишь разницей, что теперь он сорвал веточку с золотого дерева.

На другое утро младшая царевна получила букет цветов с золотой веточкой, и снова сердце ее дрогнуло. Улучив днем удобную минуту и сделав вид, что хочет погулять, она вышла в сад. У поворота аллеи царевна встретила помощника садовника, остановила его и спросила:

— Где ты взял веточку, которую вложил в мой букет?

— Ты отлично это знаешь, твое величество.

— Значит, ты выследил нас и знаешь, где мы бываем по ночам?

— Да, твое высочество.

— Как же тебе это удалось? Почему тебя никто не заметил?

— Это моя тайна… — Вот тебе кошелек с деньгами, и ни слова не смей никому говорить о том, что видел.

— Я не продаю свое молчание, твое величество.

— Если узнаю, что ты хоть пикнул о наших ночных прогулках, я велю отрубить тебе голову.

Но, произнося эти жестокие слова, царевна чувствовала совсем другое.