Фандом: Гарри Поттер. В конце концов, то место, к которому она так долго стремилась, находилось совсем рядом: нужно было только протянуть руку и открыть дверь.
9 мин, 33 сек 16932
Если бы никогда не было войны?
Панси зажмурилась, на миг представив, какой простой и лёгкой стала бы тогда её жизнь. Жизнь, за которую не нужно каждый день бороться, делая всё возможное и невозможное, чтобы уцелеть.
И она рискнула:
— Вы поможете мне?
— Услуга за услугу, — сказал он.
Панси кивнула: она была на всё согласна, только бы избежать клейма на руке. Она видела, каким стал Малфой — да и другие ученики — после посвящения, и не хотела, чтобы то же случилось с ней.
Раньше нарушать правила было весело: протащить в школу бутылку огневиски, заколдовать шнурки у соседа по парте или напакостить Поттеру и его дружкам. Шалости — не более, за которые с них снимали баллы и иногда — очень редко! — отправляли на отработку.
Сейчас, крадясь по тёмным коридорам, Панси совершенно не считала это весёлым. Ей было страшно. Страх липким потом покрывал кожу и имел кислый, неприятный запах, от которого тошнило.
Добравшись до Северной башни, Панси поднялась по лестнице к дверям, ведущим в бывший класс Прорицаний. В этом году предмет убрали за ненадобностью, заменив его дополнительными часами для изучения тёмных искусств.
— Алохомора!
Дверь с тихим скрипом открылась, и Панси вошла в класс. Раньше он был похож на старомодную чайную: везде стояли столики, вокруг которых расставлены мягкие пуфики, светильники — задрапированы пёстрыми тканями, отчего в комнате царил полумрак, и запах здесь был совсем другим. В прошлом году в классе пахло свежезаваренным чаем, старой деревянной мебелью и приторно-сладкими духами профессора Трелони, сейчас — сыростью и запустением.
Комната была заброшена, словно вместе с хозяйкой из неё исчезла не только мебель, но и сама жизнь. Панси поёжилась — настолько это помещение напомнило ей склеп, — а потом пошла, считая шаги: семь прямо, два влево, семь прямо.
Перед ней была каменная стена без каких-либо выемок и ниш. Панси коснулась волшебной палочкой камня, который находился перед её лицом, и прошептала заклинание: несколько камней вокруг заколдованного начали светиться.
Она нажала на них, и целостная с виду стена пришла в движение, обнажая спрятанную под кладкой картину. На ней была нарисована комната с горящим очагом и креслом, в котором кто-то сидел. Лицо волшебника было спрятано под капюшоном, зато посох удалось хорошо рассмотреть.
Панси улыбнулась: теперь у неё всё получится — ключ к свободе был совсем близко, нужно только протянуть руку и взять. Уж она-то не упустит свой шанс.
Сперва Панси превратила найденную в комнате подставку для ног в тубус, затем аккуратно, с помощью магии вырезала полотно из рамы. Она старалась не повредить картину, ведь кто знает, что тогда станет с волшебником и его магией? Слишком многое сейчас в её жизни зависело от него, и Панси не имела права на ошибку.
Тубус с картиной она уменьшила и спрятала в карман. Половина дела сделана, теперь главное не попасться дежурным на обратном пути. Перед тем, как закрыть тайник, Панси стёрла с рамы пыль и прочла надпись: «Салазар Слизерин».
Призрачный шанс на спасение перерос в твёрдую уверенность, что в этот раз точно повезет.
Выбраться в Хогсмид удалось только через две недели. К этому походу Панси готовилась особенно тщательно: вела себя образцово, без жалоб выполняя даже самые неприятные поручения, молча зубрила всю ту ерунду, которой им забивали голову на маггловеденье, и заранее собрала в небольшой саквояж самое необходимое и ценное, понимая, что больше в школу не вернётся.
Денег на первое время ей должно было хватить, а потом что-нибудь придумается. Лучше быть бедной и живой, чем богатой и мёртвой. Панси справедливо считала, что слишком молода, чтобы умирать за чужие идеалы. Пусть умирают герои — такие как Поттер, — а она будет жить мирно где-то в глуши и наконец-то сможет позабыть о войне.
В Хогсмид она шла в компании других учеников. Панси хотела слиться с толпой, затеряться в ней, чтобы потом тихо ускользнуть в один из тёмных переулков и аппарировать. Это удалось легко: никто не обратил внимания, когда она отстала от учеников и спряталась за бочками рядом с Зонко. Миг — и она перенеслась в маггловский район, в котором находилась купленная для неё родителями квартира.
«На всякий случай. Мало ли, что может случиться», — сказал отец, когда впервые привёл её туда.
В квартире всё осталось по-прежнему: мебель, спрятанная под белыми простынями, подсвечники с новыми, ещё не оплывшими свечами и спёртый воздух, который часто появляется в нежилых помещениях.
Первым делом Панси открыла окно и разожгла пламя в камине, чтобы было не так холодно, а затем приступила к работе. Раму наколдовать было сложно — она никогда раньше этого не делала. Испортив два серебряных подноса, Панси решила подогнать под нужный размер уже существующую раму. Сняла со стены в гостиной картину с натюрмортом и безжалостно выдрала полотно. Картина с Салазаром идеально его заменила.
Панси зажмурилась, на миг представив, какой простой и лёгкой стала бы тогда её жизнь. Жизнь, за которую не нужно каждый день бороться, делая всё возможное и невозможное, чтобы уцелеть.
И она рискнула:
— Вы поможете мне?
— Услуга за услугу, — сказал он.
Панси кивнула: она была на всё согласна, только бы избежать клейма на руке. Она видела, каким стал Малфой — да и другие ученики — после посвящения, и не хотела, чтобы то же случилось с ней.
Раньше нарушать правила было весело: протащить в школу бутылку огневиски, заколдовать шнурки у соседа по парте или напакостить Поттеру и его дружкам. Шалости — не более, за которые с них снимали баллы и иногда — очень редко! — отправляли на отработку.
Сейчас, крадясь по тёмным коридорам, Панси совершенно не считала это весёлым. Ей было страшно. Страх липким потом покрывал кожу и имел кислый, неприятный запах, от которого тошнило.
Добравшись до Северной башни, Панси поднялась по лестнице к дверям, ведущим в бывший класс Прорицаний. В этом году предмет убрали за ненадобностью, заменив его дополнительными часами для изучения тёмных искусств.
— Алохомора!
Дверь с тихим скрипом открылась, и Панси вошла в класс. Раньше он был похож на старомодную чайную: везде стояли столики, вокруг которых расставлены мягкие пуфики, светильники — задрапированы пёстрыми тканями, отчего в комнате царил полумрак, и запах здесь был совсем другим. В прошлом году в классе пахло свежезаваренным чаем, старой деревянной мебелью и приторно-сладкими духами профессора Трелони, сейчас — сыростью и запустением.
Комната была заброшена, словно вместе с хозяйкой из неё исчезла не только мебель, но и сама жизнь. Панси поёжилась — настолько это помещение напомнило ей склеп, — а потом пошла, считая шаги: семь прямо, два влево, семь прямо.
Перед ней была каменная стена без каких-либо выемок и ниш. Панси коснулась волшебной палочкой камня, который находился перед её лицом, и прошептала заклинание: несколько камней вокруг заколдованного начали светиться.
Она нажала на них, и целостная с виду стена пришла в движение, обнажая спрятанную под кладкой картину. На ней была нарисована комната с горящим очагом и креслом, в котором кто-то сидел. Лицо волшебника было спрятано под капюшоном, зато посох удалось хорошо рассмотреть.
Панси улыбнулась: теперь у неё всё получится — ключ к свободе был совсем близко, нужно только протянуть руку и взять. Уж она-то не упустит свой шанс.
Сперва Панси превратила найденную в комнате подставку для ног в тубус, затем аккуратно, с помощью магии вырезала полотно из рамы. Она старалась не повредить картину, ведь кто знает, что тогда станет с волшебником и его магией? Слишком многое сейчас в её жизни зависело от него, и Панси не имела права на ошибку.
Тубус с картиной она уменьшила и спрятала в карман. Половина дела сделана, теперь главное не попасться дежурным на обратном пути. Перед тем, как закрыть тайник, Панси стёрла с рамы пыль и прочла надпись: «Салазар Слизерин».
Призрачный шанс на спасение перерос в твёрдую уверенность, что в этот раз точно повезет.
Выбраться в Хогсмид удалось только через две недели. К этому походу Панси готовилась особенно тщательно: вела себя образцово, без жалоб выполняя даже самые неприятные поручения, молча зубрила всю ту ерунду, которой им забивали голову на маггловеденье, и заранее собрала в небольшой саквояж самое необходимое и ценное, понимая, что больше в школу не вернётся.
Денег на первое время ей должно было хватить, а потом что-нибудь придумается. Лучше быть бедной и живой, чем богатой и мёртвой. Панси справедливо считала, что слишком молода, чтобы умирать за чужие идеалы. Пусть умирают герои — такие как Поттер, — а она будет жить мирно где-то в глуши и наконец-то сможет позабыть о войне.
В Хогсмид она шла в компании других учеников. Панси хотела слиться с толпой, затеряться в ней, чтобы потом тихо ускользнуть в один из тёмных переулков и аппарировать. Это удалось легко: никто не обратил внимания, когда она отстала от учеников и спряталась за бочками рядом с Зонко. Миг — и она перенеслась в маггловский район, в котором находилась купленная для неё родителями квартира.
«На всякий случай. Мало ли, что может случиться», — сказал отец, когда впервые привёл её туда.
В квартире всё осталось по-прежнему: мебель, спрятанная под белыми простынями, подсвечники с новыми, ещё не оплывшими свечами и спёртый воздух, который часто появляется в нежилых помещениях.
Первым делом Панси открыла окно и разожгла пламя в камине, чтобы было не так холодно, а затем приступила к работе. Раму наколдовать было сложно — она никогда раньше этого не делала. Испортив два серебряных подноса, Панси решила подогнать под нужный размер уже существующую раму. Сняла со стены в гостиной картину с натюрмортом и безжалостно выдрала полотно. Картина с Салазаром идеально его заменила.
Страница 2 из 3
