Дверь в страну чудес

— Охрана пророчества. Потеряно четверо из не слишком великого числа.

— Кто, кроме Сириуса?

— Стуржис Подмор, помнишь? Попал в Азкабан на полгода как раз перед тем, как туда вломился сам-знаешь-кто освобождать сам-знаешь-кого. С тех пор ни слуху, ни духу.

— Ладно. Кто второй?

— Артур. Остался жив вопреки действиям Ордена и политике его руководителя по твоему отстранению от дел. Вряд ли мистер Уизли теперь пылает бойцовским энтузиазмом. Смело приплюсовывай. Думаю, Эммелин Вэнс убили как месть за их неудачу.

— Всё?

— Да ты что? Охрана Хогвартса в отсутствие директора и тебя. Провал. Упивающиеся Смертью пришли, сделали всё, что хотели — убили Дамблдора — и спокойно ушли. Погиб глава Ордена, потерян шпион в рядах Волдеморта.

— Но один упивающийся погиб.

— Верно. Символично получается. Орден трепетно сохраняет жизни противников, а те в ответ убивают своих по ошибке. Неплохой получился размен, правда?

— Язва. Слушай, а вдруг были успехи, о которых нас не известили?

— У тебя в голове самый лучший детектор неудач Волдеморта. Если бы Орден как-то заметно навредил ему, то ты бы узнал об этом в точности. Было такое?

— Нет. Теперь всё?

— Опять нет. Ты знаешь, что главное для существования таких организаций, как Орден?

— Мастерство в магии?

— Что за ерунда? Главное — идеология, вера в победу или хотя в какой-то достижимый результат, моральное состояние. Бороться долго можно только за что-то, а не чисто из страха смерти. О людях нужно заботиться, беречь — по Сириусу заметно, да? Пополнение надо обучать — нас прямо заобучали крутой магии и другим полезным вещам? Хотя тебя, то есть бога учить — только портить. За погибших надо мстить, иначе живые быстро теряют волю к сопротивлению — Орден абсолютно беззуб. Ещё полезно знать, кто командир и верить в его силы. Кто там у нас сейчас Орденом руководит? Знаешь? Вот и я не знаю. Не удивлюсь, если всё ещё Дамблдор с того света. Заранее написанными записками.

— Они неплохо меня вытащили два года назад отсюда на Гримо.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок. Пусть повторят. Но в целом, сплошной ужас в делах и перспективах Ордена. Кто в лес, кто по дрова, как и мы. Ты вон, как и Рон, целый год отвлекался от грядущего квиддичем и сексом, я — учёбой и сексом. Жаль, что пропорция у меня далеко не в пользу секса. Если тебя терзают мерзкие видения, то пусть остальные тоже только кошмарами страдают, не отвлекаясь и не развлекаясь?

Молчание в её присутствии, которое раньше переносилось легко, теперь заставляло нервничать. Гермиона тоже явно не наслаждалась тишиной.

— Всё! — наконец заявила она. — Устала. Закругляемся с болтовнёй. Я в душ и спать. Ты — как хочешь. Думай, утром скажешь. Иди-иди. А то у тебя сейчас не голова, а головка всё решит, а кого-то потом совесть замучает.

Гермиона, не обращая внимания на поспешно вскочившего и отвернувшегося Гарри, стала стягивать джинсы, потом прошуршала остальная одежда, и голые ступни прошлёпали в ванную. Шум воды напрочь отрезало пологом палатки.

Разговор и вымотал, и взбудоражил. Спать не хотелось, но голова гудела, и Гарри прислонился лбом к оконному стеклу. Не хотелось думать о чудесах, и он дал себе обещание поменьше вспоминать о них и тем более не рассчитывать на них.

Через какое-то время первая отчётливая мысль заставила отчаянно сжать кулаки. Как наяву увидел он взгляд Рона — яростную обречённость безногого пса, у которого молодой и шустрый вырвал из глотки может быть последнюю в жизни сахарную кость. И убегал, недоступный для мести, весело помахивая хвостом. Реакцию Джинни не хотелось даже представлять, так погано становилось на душе. Он чуть было не поддался порыву ворваться обратно в палатку и проорать отказ играть в её дурацкие игры в самых непотребных выражениях.

Да, отказаться проще всего. Надо только спокойно собрать все аргументы и разложить Гермионе всё по полочкам. Она такое любит и усилия оценит. Была уверенность, что всё обойдётся без последствий. Они молчаливо договорятся забыть про разговор, или Гермиона позаботится, чтобы он не помнил, или «чудесным» образом и разговор, и возможно даже намерения подруги исчезнут в несуществовавшем. Мир станет опять простым, чёрно-белым, в котором ему вполне хватит её помощи как друга.

Действительно, не хватало ему ещё вляпаться в «половую жизнь Гермионы Грейнджер», пользуясь её же выражением. Да ещё на птичьих правах. Вот он согласится. И что? Она же вошла во вкус и постоянно станет в своём новом стиле глумиться над ним и сравнивать его со своим предыдущим. Или предыдущими. Джинни тоже хороша, так подкузьмить хвастовством надо суметь. А кто бы из девушек на её месте не хвастался и не преувеличивал? Разве, что Гермиона. Или Луна. Опять же, ну и что? Не было в его жизни настоящих издевательств? Переживёт, плюнет, или вообще не до того будет.