Дверь в страну чудес

Было в их разговоре, точнее в её словах, что-то странное и противоречивое, зудевшее и копошащееся на грани понимания, с трудом переходившее в явь. Не необычность предложения — понятно, что обнаружившая такую интерпретацию Гермиона просто из чувства долга должна была рассказать о ней.

Непонятен её подход. Всё можно было провернуть гораздо проще. Что ей стоило сказать, что любит его? Ни капли лжи, просто не вся правда. Тогда вообще никаких уговоров, откровений и выяснений не понадобилось бы. Они сейчас тренировались бы перед первой брачной ночью. Он просто не смог бы отвергнуть её любовь и совершенно искренне постарался бы полюбить сам. А уже потом, она рассказала бы ему подробности толкования пророчества. Или даже тот же самый разговор, но в деловом тоне, без грубого окунания в подробности, дал бы нужный ей результат. Неужели хотела обидеть его, сыграть на оскорблённой мужской гордости, чтобы он… Отверг? Похоже, что вся её бравада и издевательская откровенность имели целью заставить его отказаться. Или согласиться из чувства противоречия? Ведьма. Слабый пол, беззащитные существа, от которых мужикам нет спасения. Куда там Дамблдору с его примитивной подначкой «на слабо».

Что ж, Гарри Поттер, можешь остаться в старой реальности. В которой все твои достижения будут не твои, а той непонятной и пугающей силы. Всё забудется или даже изменится по твоему подспудному желанию вернуться в прошлое. Жизнь продолжится от чуда до чуда, безмозглая… и бессмысленная. Но ведь душа будет знать правду. Сможет ли он тогда относиться к миру не как к обманке, миражу, калякам-малякам младенца поверх шедевра творца, где ему невозможно жить, как он мечтал, простым парнем по имени Гарри?

Незаметно подкралась и испугала ещё одна мысль. А вдруг все её россказни про чудотворца — тоже выдумки, ещё один способ дать ему возможность отказаться. Он может погибнуть, или они разлучатся. В одиночку Гермиона окажется в полной власти Волдеморта — пророчество не позволит ей нанести ему поражение, даже в наиблагоприятнейших обстоятельствах. Это может случится и в случае «уставшего бога». Такую ли большую цену просит она у него и предлагает заплатить сама за возможность ей самой выжить и победить?

Всего-то перестать надеяться только на авось и на чудо. Стать человеком. Обычным человеком, «просто Гарри», ведь даже на время передав ей часть себя, вдруг он станет менее «божественным». Может быть, другого времени и другой возможности попробовать такую жизнь больше не случится? Кто знает. У него есть приглашение в мир, где кроме него живут другие люди со своими чувствами, желаниями, целями, проблемами. Которыми он никогда не интересовался, если они не касались его самого. Любовные переживания друзей и его собственные мелки и имеют значение, только если все они останутся в живых. Если статус Гермионы в качестве его жены у спасёт чью-то жизнь, то это очень веский довод согласиться.

Пальцы нащупали в потайном кармашке монету. Тот самый, зачарованный Гермионой связной галлеон Армии Дамблдора. Может быть именно он — способ разрешить запутанный вопрос? Есть его рука с его магией. И монета с магией Гермионы.

Дамблдор много и правильно говорил про выбор. Вот только всегда мастерски его подталкивал, фактически лишая свободы ради всеобщего блага. В отличие от Гермионы, которая одновременно умудрилась высказаться за оба варианта.

А не совместить ли дамблдоровскую «традицию» с гермиониной«свободой»? Только выбор пусть сделает нечто большее, чем один человек. Как бы оно ни называлось — судьба, случайность, вселенский закон, божественное провидение. «Нарекаю галлеон сей Распределяющей Монетой. Пусть определит, что на самом деле желает Гермиона. Потому что я запутался».

Светало. Орёл от решки он мог уже отличить. Бешено крутящаяся монета взлетела к высшей точке и устремилась вниз, на пол. Но была прихлопнута правой ладонью к тыльной стороне левой.

Он взглянет на результат, обязательно взглянет. Только переведёт дух и успокоится, чтобы с дрожащей руки не уронить собственное будущее.