Голод голод запах, запах, темноты, сырости, тины, щебня, зверобоя, полыни, деревея, разнотравий, — зелени, спаленных спичек, бычков, экскрементов, битых бутылок, разлитых портвейнов, недопитых ром-кол, из дыры, в асфальте, из под моста, через дорогу к аллеям, машина, осторожно.
19 мин, 30 сек 4597
— В темноте в кузове ЖЕКовской машины, Федор Михалыч встал на задние лапы, как будто просил что-то очень очень, у темноты или молился, по-собачьи:-
— Свои или Другой, над Другим над Своим, над Собой, Я, Я, Я, Я, ну дайте мне колбаски, Я, Я,Я ну дайте мне колбаски, Я, Я, Я, мне, получил кусок, мой, голод запах, держу, к земле, мой, мне, голод, запах, упираю, вкус, мой, мне, Я, Я, Я мне, мне, Я, Я, Я.
Когда машина остановилась на пустыре за пятиэтажкой, куда свозится весь мусор, мужик и баба вылезли по обе стороны, машины и направились к кузову. Когда они открыли дверь собаки не было видно, а из другого конца, который был полностью затенен, доносилось, странное скуление приближенное к песнопению:
ййййааааооайййййааааааоооайаааааааиииооо …
Мужик ударил по боковой стенке рукой, и крикнул, «Кто там?», ему ответил резкий лай, скуление прекратилось, на середину кузова робко вышел Федор Михалыч. Лапы были как бы те же, только по меньше шерсти, и вся опора приходилась на задние, стоял на двух, а передние не были согнуты, как обычно у танцующих, просящих и лапу подающих собак, а телепались, опущенные по швам. Главная переменна, пришлась на голову, там было ещё меньше шерсти, прослеживались маргинальные черты лица, как в книжках о заключенных и краниологии 19 века. Мощный изгиб на переносице как будто нос был вдавлен между глаз, остро вытесанный, кожа немного провисала, её было слишком много, размер и позиция головы остались те же, прогибалась смиренно, смотрела из подо лба, который теперь был выдвинут дальше, почти сравнялся с носом. Сверху виднелась лысина, губы и нос были черные, взгляд жалостный, испуганный, просящий. Баба перекрестилась, а мужику стало плохо, он прилег на землю, скаучание и песнопение возобновилось, Федор Михалыч свернулся калачиком в углу, как и этот рассказ, руки под руки спрятал, и плакал.
— Свои или Другой, над Другим над Своим, над Собой, Я, Я, Я, Я, ну дайте мне колбаски, Я, Я,Я ну дайте мне колбаски, Я, Я, Я, мне, получил кусок, мой, голод запах, держу, к земле, мой, мне, голод, запах, упираю, вкус, мой, мне, Я, Я, Я мне, мне, Я, Я, Я.
Когда машина остановилась на пустыре за пятиэтажкой, куда свозится весь мусор, мужик и баба вылезли по обе стороны, машины и направились к кузову. Когда они открыли дверь собаки не было видно, а из другого конца, который был полностью затенен, доносилось, странное скуление приближенное к песнопению:
ййййааааооайййййааааааоооайаааааааиииооо …
Мужик ударил по боковой стенке рукой, и крикнул, «Кто там?», ему ответил резкий лай, скуление прекратилось, на середину кузова робко вышел Федор Михалыч. Лапы были как бы те же, только по меньше шерсти, и вся опора приходилась на задние, стоял на двух, а передние не были согнуты, как обычно у танцующих, просящих и лапу подающих собак, а телепались, опущенные по швам. Главная переменна, пришлась на голову, там было ещё меньше шерсти, прослеживались маргинальные черты лица, как в книжках о заключенных и краниологии 19 века. Мощный изгиб на переносице как будто нос был вдавлен между глаз, остро вытесанный, кожа немного провисала, её было слишком много, размер и позиция головы остались те же, прогибалась смиренно, смотрела из подо лба, который теперь был выдвинут дальше, почти сравнялся с носом. Сверху виднелась лысина, губы и нос были черные, взгляд жалостный, испуганный, просящий. Баба перекрестилась, а мужику стало плохо, он прилег на землю, скаучание и песнопение возобновилось, Федор Михалыч свернулся калачиком в углу, как и этот рассказ, руки под руки спрятал, и плакал.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 6 из 6
