Ранней осенью 1988 года взвод солдат-стройбатовцев расчищал помещения в замке XVII века. Строение сильно пострадало во время последней войны и представляло собой почти сплошные руины. На угловой корпус — единственную более-менее сохранившуюся часть — зарился местный совхоз. Он-то и заказал ремонт.
160 мин, 37 сек 7152
Она завизжала, повалилась на пол. Мужчина встал над ней, неистово хлеща ремнём. И тут вампирша ударила его ножом в пах. Ревнивец согнулся пополам, глаза его выпучились. Следующий удар пришёлся в живот.
Он ещё жил, хрипел и корчился, когда Амалия деловито надрезала жилу на его шее и прильнула к ней губами.
Шаркающие шаги в коридоре заставили её оторваться от сладостного занятия и поднять глаза. На кухне появилась бледная как смерть старуха. Увидев труп сына, она застонала, схватилась рукой за дверной косяк и стала опускаться на пол, теряя силы.
Она уже лежала, когда нож вонзился ей в сердце. Покончив со старухой, убийца вернулась к мужчине и продолжила своё упырье дело.
В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким чавканьем да завываниями ветра за тёмным окном.
Насытившись, Амалия оттащила труп усача в чулан. Туда же отнесла тело старухи, к крови которой и не подумала притронуться: зачем ей дряхлая старческая кровь, из которой выдохлась вся её животворная сила?
Она неторопливо умылась. Поискала в шкафу среди таисьиных платьев и выбрала тёмно-синее, с оборками и блёстками, в котором Таисья когда-то ходила в деревенский клуб на девичьи посиделки. Амалия облачилась в него и оглядела себя в зеркале. Недовольно поморщилась. Таисьино тело ей определённо не нравилось. Толстое, неуклюжее, на лице уродливая бородавка… Нет, надолго она в нём не останется. Её ждут тела красавиц, покоряющих мужские сердца с первого взгляда…
Она подошла к окну. В небе опять собирались тучи. Полная луна то скрывалась, то показывалась. Амалия решила, что тучи и полная луна — это знак, который посылают ей высшие силы. Именно в такую ночь она может разыскать в лесу знакомую ведьму…
Глава седьмая,
в которой Амалия вспоминает события более чем двухсотлетней давности
В памяти Амалии возник поздний вечер из её прошлой человеческой жизни, когда она, молодая графиня Ладзиевская, скакала с егерями по лесу в окрестностях замка, охотясь на оленя. Заливисто ревели рога, лаяли собаки. Сама не заметив как, она потеряла из виду сопровождающих, смолк вдали призывный звук рога и она поняла, что заблудилась в чаще.
Эта бледная карлица с вытянутым лицом, похожим на крысиное, опиравшаяся на клюку, возникла перед ней так внезапно, что перепуганный жеребец с громким ржанием поднялся на дыбы и Амалия едва не вылетела из седла.
Старуха смеялась и вытягивала в направлении Амалии свою ручонку, похожую на лапу.
«Ты ещё не знаешь, что ждёт тебя впереди, — прошамкала она. — А я знаю. И я скажу тебе. Тебя ждёт смерть, скорая смерть, и не найдёт твоя душа успокоения после смерти, потому что на всём твоём роду лежит проклятье!»
«Ты бредишь, старая», — в невыразимом ужасе вскричала Амалия, захлестав коня.
Но жеребец застыл на месте.
«Страшное преступление совершил твой предок, — продолжала ведьма. — Пользуясь своим внешним сходством с бароном фон Берлитцем, твой низкородный пращур злодейски убил его во время Крестового похода и, вернувшись из Палестины, овладел его именем, титулом, землями и замками. Самозванец обагрил руки кровью жены барона — единственного человека, который его не признал. Он отравил его детей и братьев. Он нарушил клятву верности своему господину, данную на Святом Евангелии, и за это он и его потомки осуждены на вечные муки. Никому из них, в том числе тебе, не обрести покоя после смерти»…
«Я не верю ни одному твоему слову, старая, но продолжай, если это поможет мне выбраться из леса!»
«Смерть твоя близка, — пророчествовала ведьма. — Умрёшь ты не сразу, а промучаешься два дня и две ночи. Но и потом душа твоя не покинет земную юдоль. Она останется мучиться и изнывать в тоске возле своих гниющих останков… Слушай, я могу подсказать тебе, как сделать так, чтобы твой неутолённый дух снова облёкся в человеческую плоть!»
Амалия промолчала, но вся задрожала и обратилась в слух.
«На смертном одре возьми обещание с твоего мужа, чтобы раз в году спускался в склеп к твоему гробу и проводил возле него ночь. В одну из таких ночей разразится гроза и ты сможешь околдовать его… Ты предстанешь ему в призрачном виде, как бы живая, и вы соединитесь, и в самый упоительный момент соединения, когда твой муж почувствует любовную страсть, твой дух войдёт в его тело и овладеет им»…
«То, что ты говоришь, — ужасно», — пролепетала графиня.
«Ещё ужасней будет потом. Войдя в человеческое тело, твой дух будет постоянно нуждаться в свежей крови. Вот тогда берегись! Если люди заметят, что ты пьёшь кровь, они тебя убьют и твоя душа снова вернётся склеп, к своим останкам, проводить возле них долгие мучительные годы»…
«О, неужели мне это уготовано после смерти? — в тоске воскликнула молодая графиня. — Неужели душа моя не найдёт успокоения?»
Он ещё жил, хрипел и корчился, когда Амалия деловито надрезала жилу на его шее и прильнула к ней губами.
Шаркающие шаги в коридоре заставили её оторваться от сладостного занятия и поднять глаза. На кухне появилась бледная как смерть старуха. Увидев труп сына, она застонала, схватилась рукой за дверной косяк и стала опускаться на пол, теряя силы.
Она уже лежала, когда нож вонзился ей в сердце. Покончив со старухой, убийца вернулась к мужчине и продолжила своё упырье дело.
В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким чавканьем да завываниями ветра за тёмным окном.
Насытившись, Амалия оттащила труп усача в чулан. Туда же отнесла тело старухи, к крови которой и не подумала притронуться: зачем ей дряхлая старческая кровь, из которой выдохлась вся её животворная сила?
Она неторопливо умылась. Поискала в шкафу среди таисьиных платьев и выбрала тёмно-синее, с оборками и блёстками, в котором Таисья когда-то ходила в деревенский клуб на девичьи посиделки. Амалия облачилась в него и оглядела себя в зеркале. Недовольно поморщилась. Таисьино тело ей определённо не нравилось. Толстое, неуклюжее, на лице уродливая бородавка… Нет, надолго она в нём не останется. Её ждут тела красавиц, покоряющих мужские сердца с первого взгляда…
Она подошла к окну. В небе опять собирались тучи. Полная луна то скрывалась, то показывалась. Амалия решила, что тучи и полная луна — это знак, который посылают ей высшие силы. Именно в такую ночь она может разыскать в лесу знакомую ведьму…
Глава седьмая,
в которой Амалия вспоминает события более чем двухсотлетней давности
В памяти Амалии возник поздний вечер из её прошлой человеческой жизни, когда она, молодая графиня Ладзиевская, скакала с егерями по лесу в окрестностях замка, охотясь на оленя. Заливисто ревели рога, лаяли собаки. Сама не заметив как, она потеряла из виду сопровождающих, смолк вдали призывный звук рога и она поняла, что заблудилась в чаще.
Эта бледная карлица с вытянутым лицом, похожим на крысиное, опиравшаяся на клюку, возникла перед ней так внезапно, что перепуганный жеребец с громким ржанием поднялся на дыбы и Амалия едва не вылетела из седла.
Старуха смеялась и вытягивала в направлении Амалии свою ручонку, похожую на лапу.
«Ты ещё не знаешь, что ждёт тебя впереди, — прошамкала она. — А я знаю. И я скажу тебе. Тебя ждёт смерть, скорая смерть, и не найдёт твоя душа успокоения после смерти, потому что на всём твоём роду лежит проклятье!»
«Ты бредишь, старая», — в невыразимом ужасе вскричала Амалия, захлестав коня.
Но жеребец застыл на месте.
«Страшное преступление совершил твой предок, — продолжала ведьма. — Пользуясь своим внешним сходством с бароном фон Берлитцем, твой низкородный пращур злодейски убил его во время Крестового похода и, вернувшись из Палестины, овладел его именем, титулом, землями и замками. Самозванец обагрил руки кровью жены барона — единственного человека, который его не признал. Он отравил его детей и братьев. Он нарушил клятву верности своему господину, данную на Святом Евангелии, и за это он и его потомки осуждены на вечные муки. Никому из них, в том числе тебе, не обрести покоя после смерти»…
«Я не верю ни одному твоему слову, старая, но продолжай, если это поможет мне выбраться из леса!»
«Смерть твоя близка, — пророчествовала ведьма. — Умрёшь ты не сразу, а промучаешься два дня и две ночи. Но и потом душа твоя не покинет земную юдоль. Она останется мучиться и изнывать в тоске возле своих гниющих останков… Слушай, я могу подсказать тебе, как сделать так, чтобы твой неутолённый дух снова облёкся в человеческую плоть!»
Амалия промолчала, но вся задрожала и обратилась в слух.
«На смертном одре возьми обещание с твоего мужа, чтобы раз в году спускался в склеп к твоему гробу и проводил возле него ночь. В одну из таких ночей разразится гроза и ты сможешь околдовать его… Ты предстанешь ему в призрачном виде, как бы живая, и вы соединитесь, и в самый упоительный момент соединения, когда твой муж почувствует любовную страсть, твой дух войдёт в его тело и овладеет им»…
«То, что ты говоришь, — ужасно», — пролепетала графиня.
«Ещё ужасней будет потом. Войдя в человеческое тело, твой дух будет постоянно нуждаться в свежей крови. Вот тогда берегись! Если люди заметят, что ты пьёшь кровь, они тебя убьют и твоя душа снова вернётся склеп, к своим останкам, проводить возле них долгие мучительные годы»…
«О, неужели мне это уготовано после смерти? — в тоске воскликнула молодая графиня. — Неужели душа моя не найдёт успокоения?»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 45
