Не могу сдержать эмоции, когда речь идёт об одном человеке, чья жизнь была сплошным фейерверком из череды приключений и дуэлей…
Добавить в моё избранное
7 мин, 26 сек 3522
Он вступился за честь сестры (от которой одно воспоминание осталось) и вызвал меня на дуэль.
Я убил его.
Так был положен счёт грехов, за которые впоследствии бог наказал меня.
Потом дуэли стали моими вечными спутниками и как оказалось — моим проклятием. Обычно вызывали меня, но однажды я вызвал сам, чтобы спасти приятеля, которого любил, как брата. Он поссорился с одним бретёром. Узнав об этом, я того вызвал на дуэль и застрелил.
Видели бы вы глаза моего друга, когда он узнал о смерти обидчика. Приятель славный малый, но стрелок никудышный, и уже мысленно попрощался с жизнью. Своим вмешательством я спас его, забрав жизнь двоих. Одного — дуэлянта, а другого — частицу себя.
Дуэли вереницей преследовали меня. Стало обыденным делом. Только две запомнил.
Один морской офицер предложил оригинальный способ дуэли. Я согласился. Мы, сжав друг друга в смертельные объятия, прыгнули со скалы в море.
Камнем пошли на дно, не желая расцепить рук.
Нехватка воздуха рвала лёгкие, его искажённое вначале ненавистью, а потом страхом лицо, видел в мерцающей зыби воде, как в тумане.
Нас вытащили. Говорят, что я не разомкнул свои объятия от его трупа.
Офицеры с ужасом и восхищением смотрели на меня.
«Никогда не терять лицо» — вот мой девиз.
Я ушёл в каюту переодеться, а потом вернулся к ним и, как ни в чём не бывало, уселся играть в карты.
Ещё одна дуэль с Сашей Нарышкиным осталась в памяти.
Зачем я убил его? А у меня был выход! Это он принудил меня. Мы играли в карты. Среди участников был юный прапорщик. Мне он даже нравился — благородный чистый юноша с ещё детскими глазами. Красивый мальчик, у которого могли быть красивые дети.
Глупая ссора. Моя неудачная шутка. Ничего такого.
Я сдавал карты, а он стал просить туза. Я закрутил рукава и сказал:
— Сейчас дам тебе туза. (Оттузить, как следует).
Скаламбурил, чёрт!
Все засмеялись, а мальчишка взвился.
Задетый моими словами, вызвал меня на поединок. Отказать не мог.
Только мне был симпатичен этот мальчик, поэтому дал уговорить себя друзьям принести ему письменные извинения.
Напрасно. Он отказался. Всё равно не хотел его убивать, но мой противник крикнул, что если я не выстрелю, то он подойдёт и всадит мне пулю в лоб.
Ничего не оставалось делать, как выстрелить.
Жаль его, но сам напросился.
И за его смерть я тоже расплачусь частью жизни.
Годы шли, нет — летели. Меня, то разжаловали в рядовые за дуэли, то за мои ратные подвиги на войне со шведами и на войне с Наполеоном, восстанавливали в звании. Дослужился до полковника, а если бы не мой буйный нрав, давно бы генералом был.
Однажды, поддавшись благородному порыву, просил руки у сестры жены своего младшего брата — Татьяне Ергольской. Я был уже не мальчик, но и она давно засиделась в девках. Тридцать лет минуло барышне. Но как хороша она была собой внешне, а ещё прекрасней душой! Верность, преданность, стойкость, терпение — эти качества меня восхищали в ней. Я многих знал красавиц и умниц, с которыми можно приятно и интересно провести время, только жить вместе невыносимо. Всегда больше ценил характер. Вот такой, как мадмуазель Ергольская, себе жену и представлял. То, что девушка была влюблена в моего кузена Николая Ильича Толстого, женатого на некрасивой и очень богатой княжне Волконской, не делало её в моих глазах менее привлекательной.
Но она отказала мне, сказав, что любит моего кузена и хранит ему верность, хотя они никогда не будут вместе.
После неудачного сватовства забыл о женитьбе.
Гулял, дебоширил, задирался, ездил к цыганам и играл. Играл нечестно, да ведь «только дураки играют на счастье». Играл всегда не ради денег. Их я быстро спускал на цыганку — свою любовницу и попойки со славными товарищами. Однако и мне шулеры попадались. Однажды ободрали, как липку. Если не заплачу в срок, то из клуба исключат, а такого позора не вынесу. Единственный выход — пуля в лоб.
От самоубийства уберегла моя цыганка. Она принесла нужную сумму.
— Откуда!
— От тебя, любимый. Ты меня ими осыпал, а я не всё тратила. Вот и пригодились.
Честь моя была спасена, а такая любовь достойна награды.
Я женился на своей спасительнице.
Она мне деток стала рожать, двенадцать детишек.
Только умирать они стали один за другим.
— За что агнцам такое? — спросил я у бога.
— Да воздастся детям за грехи отцов, — услышал глас божий.
Понял тогда, что они платят своими жизнями за смерть моих жертв.
С каждым умершим, вычёркивал из поминального списка фамилию убитого мною на дуэли человека. Когда умер одиннадцатый, впервые ощутил надежду, что моя крошка доченька будет жить. Так оно и вышло.
Я убил его.
Так был положен счёт грехов, за которые впоследствии бог наказал меня.
Потом дуэли стали моими вечными спутниками и как оказалось — моим проклятием. Обычно вызывали меня, но однажды я вызвал сам, чтобы спасти приятеля, которого любил, как брата. Он поссорился с одним бретёром. Узнав об этом, я того вызвал на дуэль и застрелил.
Видели бы вы глаза моего друга, когда он узнал о смерти обидчика. Приятель славный малый, но стрелок никудышный, и уже мысленно попрощался с жизнью. Своим вмешательством я спас его, забрав жизнь двоих. Одного — дуэлянта, а другого — частицу себя.
Дуэли вереницей преследовали меня. Стало обыденным делом. Только две запомнил.
Один морской офицер предложил оригинальный способ дуэли. Я согласился. Мы, сжав друг друга в смертельные объятия, прыгнули со скалы в море.
Камнем пошли на дно, не желая расцепить рук.
Нехватка воздуха рвала лёгкие, его искажённое вначале ненавистью, а потом страхом лицо, видел в мерцающей зыби воде, как в тумане.
Нас вытащили. Говорят, что я не разомкнул свои объятия от его трупа.
Офицеры с ужасом и восхищением смотрели на меня.
«Никогда не терять лицо» — вот мой девиз.
Я ушёл в каюту переодеться, а потом вернулся к ним и, как ни в чём не бывало, уселся играть в карты.
Ещё одна дуэль с Сашей Нарышкиным осталась в памяти.
Зачем я убил его? А у меня был выход! Это он принудил меня. Мы играли в карты. Среди участников был юный прапорщик. Мне он даже нравился — благородный чистый юноша с ещё детскими глазами. Красивый мальчик, у которого могли быть красивые дети.
Глупая ссора. Моя неудачная шутка. Ничего такого.
Я сдавал карты, а он стал просить туза. Я закрутил рукава и сказал:
— Сейчас дам тебе туза. (Оттузить, как следует).
Скаламбурил, чёрт!
Все засмеялись, а мальчишка взвился.
Задетый моими словами, вызвал меня на поединок. Отказать не мог.
Только мне был симпатичен этот мальчик, поэтому дал уговорить себя друзьям принести ему письменные извинения.
Напрасно. Он отказался. Всё равно не хотел его убивать, но мой противник крикнул, что если я не выстрелю, то он подойдёт и всадит мне пулю в лоб.
Ничего не оставалось делать, как выстрелить.
Жаль его, но сам напросился.
И за его смерть я тоже расплачусь частью жизни.
Годы шли, нет — летели. Меня, то разжаловали в рядовые за дуэли, то за мои ратные подвиги на войне со шведами и на войне с Наполеоном, восстанавливали в звании. Дослужился до полковника, а если бы не мой буйный нрав, давно бы генералом был.
Однажды, поддавшись благородному порыву, просил руки у сестры жены своего младшего брата — Татьяне Ергольской. Я был уже не мальчик, но и она давно засиделась в девках. Тридцать лет минуло барышне. Но как хороша она была собой внешне, а ещё прекрасней душой! Верность, преданность, стойкость, терпение — эти качества меня восхищали в ней. Я многих знал красавиц и умниц, с которыми можно приятно и интересно провести время, только жить вместе невыносимо. Всегда больше ценил характер. Вот такой, как мадмуазель Ергольская, себе жену и представлял. То, что девушка была влюблена в моего кузена Николая Ильича Толстого, женатого на некрасивой и очень богатой княжне Волконской, не делало её в моих глазах менее привлекательной.
Но она отказала мне, сказав, что любит моего кузена и хранит ему верность, хотя они никогда не будут вместе.
После неудачного сватовства забыл о женитьбе.
Гулял, дебоширил, задирался, ездил к цыганам и играл. Играл нечестно, да ведь «только дураки играют на счастье». Играл всегда не ради денег. Их я быстро спускал на цыганку — свою любовницу и попойки со славными товарищами. Однако и мне шулеры попадались. Однажды ободрали, как липку. Если не заплачу в срок, то из клуба исключат, а такого позора не вынесу. Единственный выход — пуля в лоб.
От самоубийства уберегла моя цыганка. Она принесла нужную сумму.
— Откуда!
— От тебя, любимый. Ты меня ими осыпал, а я не всё тратила. Вот и пригодились.
Честь моя была спасена, а такая любовь достойна награды.
Я женился на своей спасительнице.
Она мне деток стала рожать, двенадцать детишек.
Только умирать они стали один за другим.
— За что агнцам такое? — спросил я у бога.
— Да воздастся детям за грехи отцов, — услышал глас божий.
Понял тогда, что они платят своими жизнями за смерть моих жертв.
С каждым умершим, вычёркивал из поминального списка фамилию убитого мною на дуэли человека. Когда умер одиннадцатый, впервые ощутил надежду, что моя крошка доченька будет жить. Так оно и вышло.
Страница 2 из 3
