Тогда я жила в Волгограде с родителями. В институте я встретила свою любовь, и по прошествии небольшого отрезка времени мы стали жить вместе. Снимали комнату недалеко от порта. Денег на квартиру, конечно, не было. Да и родители у нас небогатые были, помочь могли только морально. А у него отец вообще заболел золотой лихорадкой, бросил мать и уехал куда-то на Дальний Восток, больше его никто не видел…
10 мин, 4 сек 9190
— От Ольги муж ушел, она горевала сильно, никак не могла пережить разрыв. Осталась с сыном вдвоем в этой квартире. Не работала, отец её, не бедный человек, помогал деньгами, поддерживал всячески. Всё бы ничего, только вот сына она видеть не могла, уж очень сильно он ей отца его проклятущего напоминал. Стала искать истину в вине и иногда так напивалась, что даже забывала сына забрать из садика. Благо, отец её решил с этим вопрос. Когда она не могла до садика дойти, он машину рабочую посылал за внуком и говорил, чтобы к нему домой везли. Потом, конечно, скандалил с ней, говорил, что в лечебницу положит, ребенка к себе жить заберет. Но до этого не дошло. В общем, однажды она напилась в очередной раз и задушила Антошку. А потом ночью и сама повесилась. Тела нашли через пару дней. Из садика стали звонить, почему Антошка не ходит второй день, никто не отвечал. Связались с её отцом, он-то и обнаружил тела, когда сюда приехал. Похоронил он их и сам умер через месяц, сердце остановилось. Не смог себе простить, что вовремя внука не забрал жить к себе. Так и лежат все вместе.
Я сидела на кресле, как вкопанная, не веря в реальность её слов. Она продолжила говорить:
— Так вот, Ольга так в квартире и осталась, в зеркалах ходит. Не найдет она себе покоя. По ночам стонет и стену царапает. Квартиру так никто и не купил. Запах, говорят, ужасный стоит, ничем не выведешь. Я говорила Олиному отцу после похорон, что квартира нечистая теперь, надо бы там молитвы почитать да освятить. Но он мне, конечно, не поверил, как и ты не веришь. Зачем ей твой сын, не знаю, видимо, к Антошке отправила, чтобы ему скучно не было. Думает, так свою вину перед ним искупит. Не думает, что еще одну жизнь невинную загубила. Оно уже вряд ли о чем-то может думать, — старуха замолчала.
— Но я видела её с Антошей, мой сын с ним играл, — сказала я в надежде прервать лживую старуху.
— Мы с ней уже давно ходим друг к другу в гости, и наши дети хорошо знакомы. Да и мужу я о ней говорила. Мы начали дружить пару месяцев назад в тот день, когда вы на меня милицию наслать хотели! — подытоживая её безумие, добавила я.
Старуха молча смотрела на меня, её руки немного тряслись, и она добавила:
— Я вчера только тебе грозилась… Вчера… Понимаешь?
Я сидела с открытым ртом и глазами, полными слез. Что тут сказать — я сперва не поверила старухе, позвонила мужу. Все рассказала, он приехал домой. Вызвали милицию. Опросили старуху с её сказками. Взломали дверь в Ольгину квартиру, нашли там вещи, покрытые толстым слоем пыли, невыносимо терпкий запах гнили и тело моего маленького сына, лежавшего на полу в одной из комнат.
Далее я почти ничего не помню, лишь то, как муж кричит, плачет, трясет меня за плечи. Милиционер сообщает о теле мальчика по телефону, стоящему в коридоре у старухи. И я падаю на пол, перед глазами всё белое… Потом меня положили на обследование в лечебницу. Спустя год меня выпустили, муж уже ушел от меня, думая, что это я убила нашего сына. Потом я переехала в Воронеж к родственникам. Встала на ноги и встретила будущего мужа. Что было дальше, уже известно.
Порой я сплю и вижу, как мой сын, уже взрослый мужчина, бежит ко мне с криком: «Мама! Это я! Ты меня не узнала? Мне так много надо тебе рассказать о том, что случилось!». Но это только в мозгах, в моих мозгах…
Я сидела на кресле, как вкопанная, не веря в реальность её слов. Она продолжила говорить:
— Так вот, Ольга так в квартире и осталась, в зеркалах ходит. Не найдет она себе покоя. По ночам стонет и стену царапает. Квартиру так никто и не купил. Запах, говорят, ужасный стоит, ничем не выведешь. Я говорила Олиному отцу после похорон, что квартира нечистая теперь, надо бы там молитвы почитать да освятить. Но он мне, конечно, не поверил, как и ты не веришь. Зачем ей твой сын, не знаю, видимо, к Антошке отправила, чтобы ему скучно не было. Думает, так свою вину перед ним искупит. Не думает, что еще одну жизнь невинную загубила. Оно уже вряд ли о чем-то может думать, — старуха замолчала.
— Но я видела её с Антошей, мой сын с ним играл, — сказала я в надежде прервать лживую старуху.
— Мы с ней уже давно ходим друг к другу в гости, и наши дети хорошо знакомы. Да и мужу я о ней говорила. Мы начали дружить пару месяцев назад в тот день, когда вы на меня милицию наслать хотели! — подытоживая её безумие, добавила я.
Старуха молча смотрела на меня, её руки немного тряслись, и она добавила:
— Я вчера только тебе грозилась… Вчера… Понимаешь?
Я сидела с открытым ртом и глазами, полными слез. Что тут сказать — я сперва не поверила старухе, позвонила мужу. Все рассказала, он приехал домой. Вызвали милицию. Опросили старуху с её сказками. Взломали дверь в Ольгину квартиру, нашли там вещи, покрытые толстым слоем пыли, невыносимо терпкий запах гнили и тело моего маленького сына, лежавшего на полу в одной из комнат.
Далее я почти ничего не помню, лишь то, как муж кричит, плачет, трясет меня за плечи. Милиционер сообщает о теле мальчика по телефону, стоящему в коридоре у старухи. И я падаю на пол, перед глазами всё белое… Потом меня положили на обследование в лечебницу. Спустя год меня выпустили, муж уже ушел от меня, думая, что это я убила нашего сына. Потом я переехала в Воронеж к родственникам. Встала на ноги и встретила будущего мужа. Что было дальше, уже известно.
Порой я сплю и вижу, как мой сын, уже взрослый мужчина, бежит ко мне с криком: «Мама! Это я! Ты меня не узнала? Мне так много надо тебе рассказать о том, что случилось!». Но это только в мозгах, в моих мозгах…
Страница 3 из 3
