Дьяволы не мечтают

— Нет, — ответила она, подумав. — Хотя ещё вчера днём я сказала бы «да». Но мне всё равно, — сказала она твёрдо. — Я не чувствую в тебе зла. Только опасность — но мне это нравится. Хорошо, что я не магглорождённая, — засмеялась она.

— Какая разница? — искренне удивился Долохов. — Я не Лорд и не Малфой. Мне всё равно.

— Малфой? Кто это?

— Ты совсем ничего не знаешь о здешнем волшебном сообществе? — с изумлением спросил он.

— Я выписываю «Воскресный пророк»… но читаю его не всегда. А ещё «Ведьмин досуг» и«Спеллу», но там я никакого Малфоя не помню.

Услышав это, Долохов расхохотался так громко, что она даже вздрогнула.

— Малфой… в «Ведьмином досуге»… я как представил, — он расцеловал её, продолжая смеяться. — Ах, как жаль, что это совершенно невозможно… но и славно, что ты никого не знаешь. Ты совсем не скучаешь по волшебникам?

— Почему? — удивилась она. — Я общаюсь с некоторыми… у меня есть там друзья. Просто они… самые обычные люди, и мы не обсуждаем политику.

— Вот и отлично, — прошептал он. — И не обсуждай. Никогда не обсуждай никакую политику, Янушка!

… Он и следующим вечером вернулся сюда, и следующим… В какой-то момент она просто сделала ему ключ, а в её шкафу появились его вещи — а однажды ночью Долохов, не задумавшись, аппарировал прямо сюда с какой-то неудачной боевой операции, раненый и потерявший сознание сразу же, как только коснулся пола их маленькой спальни.

Очнулся он уже днём — лёжа в кровати с залеченными ранами и холодной повязкой на голове.

— Вот, значит, как это — быть подружкой наёмника, — услышал он голос Иваны.

— Я тебя напугал? — спросил он, с некоторым трудом поворачиваясь и глядя на сидящую рядом с ним на кровати женщину.

— Да, — кивнула она. — Но я рада, что ты пришёл ко мне. И хочу, чтобы ты всегда делал именно так. Я умею залечивать раны.

— Тогда… тогда тебе ещё придётся научится кое-чему другому, — сказал он, подумав. — Раны — это не самое скверное… я тебе скажу, кому написать, если что.

— Скажи, — сказала она, гладя его по щеке. — Пить хочешь?

— Хочу. Ты не звала целителей?

— Нет, — она улыбнулась и поднесла к его губам чашку, а потом приподняла голову, помогая пить. — Я же не дурочка.

— О нет, — он взял её за руку и прижал к своему лицу. — Ты же моя…

… Дни складывались в недели, недели — в месяцы… Закончилась весна и пришло лето — жаркое, душное лето, наполненное бесконечными рейдами (Долохов никогда не понимал, почему большая их часть всегда приходилась на это время года — жара, что ли, так странно действовала на Тёмного Лорда? Он слышал, как некоторые иногда шутили, что Лорд просто очень близок символу своего предка, и потому, как и все рептилии, оживляется летом, в тепле, а зимой слегка… замирает). Долохов стал реже видеть Ивану — но их встречи от этого стали лишь ярче и долгожданнее. Как ни странно, они стали и разговаривать больше — и обнаруживали всё больше и больше общего с каждой такой беседой. Им нравилась одна и та же еда, смешили одни и те же шутки, и трогали одинаковые песни… Ей вообще очень нравилось, как он пел — Ивана начала частично вспоминать, частично учить заново русский, и теперь иногда уже подпевала ему. Порой они ходили куда-нибудь вместе — это было обычно ужасно весело, и домой они возвращались слегка пьяные (ну, во всяком случае, она точно бывала пьяной слегка) и очень счастливые.

И вот такой душной летней ночью, когда он, вернувшись после почти что трёхдневного отсутствия, быстро и жадно ел, сидя на крохотной кухне в одних штанах — потому что рубашка была разодрана и в крови, и потому что в помещении было жарко… а ещё потому, что ей очень нравилось смотреть на его тело — а ему нравилось, как она на него смотрит — Ивана вдруг присела напротив и непривычно серьёзно сказала:

— У меня есть к тебе разговор… только выслушай, пожалуйста, сначала вступление.

— Так, — он отложил вилку и даже губы обтёр. — Что-то мне не нравится это вступление… что стряслось, Янушка?

— Обещай, что дослушаешь, — сказала она настойчиво.

— Обещаю, — кивнул он, чувствуя, как внутренности завязываются в омерзительно знакомый ему тугой комок. Неужели она… нет, всё правильно: Ивана не может остаться с ним навсегда, он прекрасно знал это с самого начала… но… но как же быстро всё кончилось! И как неожиданно… — Говори, — ласково сказал он. — Я дослушаю.

— У меня будет ребёнок… у нас, — поправилась она, улыбнувшись. — Я знаю, что ты никогда не планировал ничего такого, и мы никогда с тобой это не обсуждали, — заговорила она торопливо, — и я прекрасно справлюсь со всем сама… я всё равно оставлю его, чтобы ты ни решил, я хочу от тебя ребёнка, но ты совершенно не должен…