Дьяволы не мечтают

Антонин похолодел и, резко обернувшись, увидел сидящую на полу душевой Алисию, накрытую кинутым им полотенцем. Она сидела, обхватив колени руками и уткнув в них лицо, и когда он наклонился к ней и неловко коснулся мокрых волос, подняла голову, посмотрела на него красными припухшими от слез глазами — и вновь зарыдала. Он стоял, наклонившись к ней и не зная, как поступить дальше, лишь чувствуя настоятельную потребность сделать хоть что-нибудь, когда девушка снова подняла голову, посмотрела на отца… и вдруг протянула к нему руку. Он склонился к ней и через мгновенье уже обнимал её — впервые в жизни. Потом залез к ней, сел на мокрый пол рядом, а она всё плакала и плакала — сперва просто рядом, а он только гладил ее по голове и плечам, а потом подалась вперед и ткнулась лицом ему в грудь.

— Что мне сделать? — прошептал он, задыхаясь от страха за неё, ярости к тому, кто сделал с ней… что-то, и нежности, вроде бы совершенно неуместной сейчас. — Что мне сделать для тебя, маленькая?

— Не говорить, что ты был прав, — прошептала она — и зарыдала с удвоенной силой.

— Прав? — побелевшими губами повторил он.

— Папа, — вдруг сказала Алисия, поднимая на него красное зарёванное лицо — и опять зарыдала.

Он завернул ее в полотенце, подхватил на руки и отнес к ней в комнату — впервые вообще зайдя на эту запретную территорию, но даже не оглядевшись усадил на постель, сорвал одной рукой покрывало, за ним — одеяло, уложил ее, укутал — и остался сидеть с рядом ней.

— Что мне сделать? — беспомощно повторил он, гладя спутанные, русые, как у матери, волосы. — Кто обидел тебя?

— Да никто… ничего, — она всхлипнула и вытерла нос рукой. — Ничего… такого… просто… правда ничего, — она вдруг увидела выражение его лица и, кажется, испугалась. — Папа, — повторила она, беря его за руку и заглядывая в глаза, — не думай, пожалуйста… ничего не случилось… я убежала… я же ведьма, в конце концов, — она опять шмыгнула носом и почти улыбнулась. — Просто это так… неожиданно… и обидно… не делай ему ничего, пожалуйста! Я цела. Правда. Не делай! — настойчиво повторила она.

Он кивнул неохотно и грустно:

— Не буду. Кем же ты считаешь меня, маленькая…

— Я… извини, — она как-то очень по-детски смутилась. — Но просто… я бы убила, наверное, за такое… на твоём месте. Но фигурально — а ты ведь… можешь, наверное, и взаправду…

— Могу, — просто кивнул он. — Но не буду, раз ты не хочешь.

— Я хочу, — неожиданно зло сказала она. — Но потом буду жалеть. Не нужно.

Они замолчали — а потом она снова неуверенно взяла его за руку.

— Я… я вела себя глупо. С тобой. На самом деле, я… я же ждала тебя. Всё время. Всю жизнь. А ты так тогда встретил меня, — она снова не удержала слёз и заплакала. — Это было ужасно обидно… обними меня, а? — попросила она, приподнявшись.

Он обнял: она спрятала лицо и руки у него на груди, сжавшись так — и замерла, стараясь, кажется, даже дышать тихо-тихо.

— Что случилось? — шёпотом спросил он наконец. — Я не буду делать ничего, чего ты сама не захочешь.

— Можешь просто поговорить с ним? Только поговорить?

— Могу.

— Так, чтобы он понял? Но не делать ему ничего.

— Могу, — повторил он — и вспомнил, с чего началось когда-то его общение с её матерью. — Я умею разговаривать. Не бойся.

— Честно? — она подняла голову и пристально на него посмотрела — и он вдруг увидел, что у неё в точности его глаза, даже ресницы загибались так же: только у внешнего края глаз.

— Маму спроси, — позволил он себе улыбнуться.

— Она говорила, — в ответ улыбнулась Алисия. — Ты не будешь это мне потом вспоминать и говорить, что ты меня предупреждал?

— Нет.

— Я тебе верю, — кивнула она и закрыла глаза. — Подержи меня так ещё? — попросила она, устраиваясь удобнее в его руках.

— Хоть всю ночь, — прошептал он.

— Всю ночь не надо, — пробормотала она расслабленно. — Немножко.

Глава 10

Она почти сразу уснула, а он так и просидел до утра, боясь пошевелиться и думая отстраненно, что, наверное, руки потом просто не разогнет.

Но разве же это имело значение?

Наверное, он все-таки задремал, потому что голос дочери прозвучал совершенно неожиданно:

— Пап, ты что, так и просидел всю ночь?!

— Да, — сказал он — ну а что было еще отвечать?

— Ты с ума сошел, — она села и начала с силой растирать его руки — это оказалось чертовски больно, настолько, что он даже поморщился — девушка сказала смущенно: — Нам нельзя до совершеннолетия использовать магию вне школы… хотя я все равно могу…

— Да не стоит, — он улыбнулся, скрипнув зубами, — ерунда это все, отойдут. Сам дурак, — сказал он совершенно счастливо.

— Ну, до меня тебе все равно далеко, — самокритично признала девушка, поглядев, впрочем, на него настороженно. «Девочка-девочка, что ж ты так плохо об отце думаешь… а впрочем, что тебе еще думать»…

— Так с кем и о чем поговорить надо? — спокойно спросил он.

— Папа, — она сжала губы. — Ты ТОЧНО ничего ему не сделаешь? ПРОСТО поговоришь?