Дьяволы не мечтают

… Они завтракали на кухне голыми, зачаровав окно и включив яркую маггловскую лампу под потолком. Она сделала удивительно нежный омлет, а для него ещё и поджарила дополнительно пару сосисок, подав к ним соленья и хлеб — всё вместе вышло очень вкусно и сытно. Кофе тоже оказался отличный — она пользовалась какой-то странной машиной, но ему не хотелось сейчас отвлекаться даже на такие необычные и любопытные вещи — она пила его с большим количеством молока и с сахаром, а он — просто чёрный. Позавтракав, она посмотрела на часы — была почти половина восьмого — и, вздохнув, встала.

— Пора… я обычно аппарирую куда-то поблизости, есть там пара удобных местечек. Но сперва мне надо одеться, собраться и вообще…

— Не хочется тебя отпускать, — признался он, отдавая ей одну из зачарованных пуговиц. — Если без четверти четыре тут не будет «Да» — значит, я не приду к работе. Ну и так далее.

— Договорились, — она зажала её в руке и погладила его, всё ещё сидящего за столом, по волосам. — Береги себя, пожалуйста, — попросила она.

— Я буду, — пообещал он, с некоторым удивлением и теплотой понимая, что сказал правду.

… Он был у магазинчика, в котором она работала, уже в половине четвёртого — стоял и смотрел на Ивану сквозь стеклянную витрину. Потом подошёл, прислонился — она увидела и кивнула ему едва заметно, и он вновь отошёл, делая вид, будто ждёт кого-то. Она составляла букет для какой-то полной пожилой магглы, одетой словно нелепый посреди весны Санта-Клаус в безразмерную красную с белым накидку. Букет выходил такой же, огромный и кричащий, но даже его Ивана умудрилась сделать почти элегантным: алые розы, белые лилии… Он вдруг заулыбался своей мысли, и когда маггла, наконец, вышла, вошёл и сказал, поздоровавшись:

— Мне нужен букет. Поможете составить?

— Конечно, — она улыбнулась вежливо — а в серо-зелёных глазах заплясали весёлые бесенята. — Вам какой? Для кого?

— Для… дамы, — краем глаза он видел, как из внутренней двери вышел какой-то мужчина и остановился, наблюдая за ними — владелец магазина? Интересно, это с ним нужно будет… поговорить?

— Замечательно, — кивнула Ивана. — Какие она любит цветы?

— Я с ней пока что мало знаком, — сказал он. — Может быть, вы выберете что-нибудь на свой вкус? Она… чем-то похожа на вас, как мне кажется.

— На мой, — задумчиво сказала она. — Ну, хорошо…

Она взяла белые и розовые тюльпаны, быстро сложила их, чередуя, потом задумалась — и добавила два ярко-красных.

— Как вам? — спросила она, показывая ему букет.

— Превосходно, — кивнул он.

— Упаковать красиво или практично?

— Красиво, — он улыбнулся.

Она завернула цветы сперва в тонкую белую бумагу, потом обернула сверху серебряной сеткой и связала всё это серебряным же бантом.

— Прошу вас.

— Спасибо, — он забрал букет — и только сейчас сообразил, что магазин — маггловский, а значит, требует маггловских денег. Которых у него, разумеется, не было. Он замер, лихорадочно обдумывая, что ему теперь делать — и услышал весёлое:

— Возьмите сдачу, пожалуйста, — Ивана протягивала ему какие-то бумажки и монетки. «Вернёшь», — одними губами проговорила она, едва сдерживая смех.

— Спасибо, — он смущённо сунул деньги в карман и ушёл, ощущая затылком её смеющийся взгляд.

… Долохов встретил её за углом — она почти выбежала ему навстречу и, увидев, кинулась прямо на шею. Он подхватил её одной рукой и удивился, какая же она лёгкая…

— Это лучший букет в моей жизни! — сказала она, целуя его. — Ты мне должен почти галеон, кстати.

— Держи, — он достал деньги прямо из кармана — Долохов никогда не любил и не носил кошельки — и она сунула их в свою сумочку. — Я сглупил.

— Это было здорово, что ты! Наконец-то у меня не дурацкие розы, а всё то и так, как я люблю!

— Я запомню, что ты любишь тюльпаны, — кивнул он.

— Да. Розовые и белые. Очень люблю. Ну, держи меня крепче — я аппарирую.

Дома она первым делом побежала ставить букет — он стоял рядом и смотрел, как она ножом обрезает стебли, как ставит цветы в воду, как левитирует вазу на комод…

— Ты голодный? — полуутвердительно спросила она.

— Очень, — прошептал он, обнимая её и целуя.

— Я не про то, — пробормотала она, отвечая на поцелуй и сама засовывая его руки себе под блузку — и это стали последние слова, прозвучавшие в этой квартире за последующий час.

— Ты вейла, — сказал он, когда они снова лежали на так и оставшемся с утра на полу одеяле.

— Клянусь — нет, — почему-то серьёзно отозвалась она.

— Тогда я не знаю, кто ты. Кто ты? И что со мной сделала?

— Я Янушка, — она села, не дав ему удержать себя на полу. — Рассказать тебе про себя?

— Расскажи, — кивнул он. — Это что-то плохое?

— Да нет… я не знаю, — она улыбнулась и попросила, снова ложась: — Обними меня!

Он обнял — очень крепко — и сказал:

— Не бойся. Не представляю, чтобы ты могла сказать что-то, что меня напугает.

Она засмеялась:

— Скорее уж разочарует… ну что ты. Нет ничего такого… просто я — самая обыкновенная, на самом деле. И никогда не веду себя так… необычно. Но ты мне, конечно же, не поверишь.