Дыхание тьмы

— Господи, да за что ж мне это? — проговорила женщина.

— Да не толкайтесь вы! — прикрикнул один мужик на другого.

— Какой нахрен «не толкайтесь»! Вы попробуйте здесь не толкаться, блин! — прорычал ответ.

— Мама, мама, я боюсь… — хныкала девочка.

— Пропустите ребенка!

— Да хватит толкаться!

Народ ругался друг с другом. Кто-то кричал, кто-то плакал. В толпе царил хаос. Все тянулись в одну сторону — вперед — не обращая ни малейшего внимания на знак противоположного движения — перечеркнутого человека. Потока назад не было вовсе.

Мне стало жарко. Вентиляция работала на славу, так что не было душно, но спина взмокла. По рукам и ребрам побежали капельки пота, на лбу выделилась испарина, волосы стали мокрыми.

Народ сзади прессовал, заставляя двигаться вперед. Но поставить ноги было не где — везде мешала чужая обувь. Приходилось волей-неволей наваливаться на впередистоящих.

— Успокойся ж ты наконец! — крикнула на меня женщина. Похоже, я наступил ей на ногу.

— Уважаемые пассажиры, сохраняем спокойствие, — прозвучал из динамиков голос старушки.

— Давайте без паники. Проходим все на станцию Лубянка.

Люди давили друг друга. Вокруг царила суета, все шумели. Если бы не атмосфера все накаляющийся паники, я бы с уверенностью сказал, что сейчас творится обычное столпотворение, что бывает перед концертом, скажем, в «Лужниках». Но сейчас не юбилейный концерт «Арии», а люди вокруг отнюдь не веселятся, предвкушая классный вечер.

Что же все-таки случилось?

Переход раздваивался: с одной и другой стороны находилось по два эскалатора, тянущихся наверх. Я долго не мог пробиться к ним. Толкучка становилась невыносимой даже для меня, неформала, привыкшего к металическим концертам. Я чувствовал, что стою на одном месте слишком долго. Похоже, уже опаздываю на экзамен.

Почувствовав, что уже полностью взмок, услышал, как вдалеке кто-то начал кричать. У меня сжалось сердце, в душу забралось отчаяние. Поскорее бы все это закончилось!

Голос из динамиков продолжал призывать к спокойствию. Но тщетно.

Вскоре я добрался до эскалатора. Ступив на лестницу, вздохнул с облегчением. Вернее, не ступил, а втиснулся — на одной ступеньке с трудом стояло пять человек. И пытался попасть шестой. Оглядываясь, я удивлялся, как столько людей может находиться на эскалаторе. И как он еще выдерживает… С лестницы меня прямо вытолкнули. На платформе народу оказалось гораздо меньше.

— Так, садитесь в поезда, — сказал в рупор милиционер. Он, в окружении милиции и ОМОНа, стоял возле выхода в город. Менты оцепили проход на улицу.

— Выход в город закрыт. Садитесь все в поезда.

Некоторые люди стояли у милиционеров, возмущались.

— Переход на станцию Кузнецкий мост закрыт. Выход в город тоже, — повторил мент.

— Слышь, а что такое-то случилось? — спросил у ОМОНовца мужик.

— Ничего страшного, — прозвучал ледяной ответ.

— Садитесь в поезд.

— Да блин, как это «ничего»! — возмутился мужик.

— Тут же вообще, паника скоро будет! Чего это метро нихрена не работает?

— Нет причин для паники, — повторил в рупор милиционер.

— Да пошли вы все! — прикрикнул мужик.

Тут с улицы донеслись выстрелы. Менты тут же вскинули автоматы. Кто-то из толпы начал бесцельно бегать, некоторые стали кричать от страха.

— Без паники! — крикнул в рупор мент.

Но на людей это никак не подействовала. Началась паника.

Выстрелы из города продолжали звучать. Сначала приглушенно, отдаленно. Затем ближе — все громче. Слышались протяжные очереди и отдельные выстрелы, но все смешалось в кошмарную какофонию звуков, казалось, совершенно не свойственную для сравнительно мирной жизни Москвы.

Подъехал поезд, следующий в сторону Чистых прудов. Народ в панике кинулся к нему. Мне надо в другую сторону, но меня к вагону понесла толпа. Поезд был совершенно пустой.

Сердце в ужасе екнуло: некоторые стекла оказались треснуты, а кое-где виднелись кровавые шлейфы… Люди, пытаясь попасть в вагон, стали толпиться, толкаться, кричать. Из рупора и динамиков доносились безрезультатные призывы не паниковать.

Поезд, полностью забитый народом, тронулся. Тут стал тормозить второй, но с другой стороны платформы. Толпа кинулась туда. Я тоже.

Поезд оказался наполовину заполненный, и я не смог в него забраться. Только в четвертый. Когда он приезжал, людей там было мало, и на станции оставалось не так уж и много. Так что, в вагоне стало достаточно свободно. Давки не было вовсе.

К этому времени выстрелы перестали доноситься с улицы и люди немного успокоились. По крайней мере, паника пропала, хотя все были на нервах.

Мне же было совершенно наплевать на всеобщую панику. Для меня не имело ни малейшего значения все эти переживания насчет странных происшествий в метро. Пусть в городе пальба, а люди в ужасе — мне не до них.

Все мысли заняты Машей. Я не могу обращать внимания на весь творящийся хаос, когда горечь потери столь сильна. Какой уж тут ужас, творящийся вокруг, когда мне нанесена столь глубокая рана?

Три часа горит костер в часовне Там, где перевернут черный крест.