Дым

— Что у тебя сейчас, чудо? — я сменил тему и посмотрел, наконец, на девчонку.

— Тренировка. По оглушению и маскировке. Со вторым курсом. Хорошо, что сегодня ни дождя, ни снега — ноябрь же. Холодно, правда, но это мы переживём.

— Ты забыла об отражении заклинаний. Тогда вперёд, мне тоже нужно там присутствовать.

— Будешь учителем? Или ставить студентам преграды?

— И то, и другое.

Без единого слова мы дошли до поляны. Она вся тряслась: от холода или от страха. Алиса тоже боялась первого испытания.

— Все по местам!

Я почувствовал, что она осторожно дёргает меня за рукав.

— Только… — тихо начала девчонка. — Ты только не ругай меня слишком сильно.

— Посмотрим, как покажешь себя, — буркнул я, старательно пряча улыбку.

Все они… это было ужасно. Большинство забывали заклятия в нужную минуту, путались. Я с трудом сдерживался, чтобы не наорать на них, собираясь высказать всё по окончании. Настало время всё-таки разрушить их розовый мир, и — о, да — я был готов это сделать.

— Довольно! — прозвучало объявление.

Студенты потихоньку стали собираться около меня. По выражению моего лица наверное видно было, что по головке я их не поглажу.

— Итак, — прошел я, пытаясь не взорваться. — Абсолютно все парни не уделяют должного внимания девушкам-аврорам. Вы серьёзно думаете, что они не способны убить вас?! И, девочки: нельзя так бояться всего, что движется! А что же будет на войне?! Если вы потеряли столько крови, столько самообладания здесь, на простой тренировке! Во очень сильно меня разочаровали! — злился я. Но на двух человек я сердился больше всего. — Ты! Паркер! Я уже говорил тебе забирать волосы в хвост, но ты ослушалась, — в руке моей появилась волшебная палочка, и кудри девушки будто ножницами отрезали до плеч. Она вскрикнула. — Теперь не будут лезть в лицо.

Эмма Паркер — второкурсница. Нас связывали мимолётные отношения, но это не повод не научить её уму-разуму.

— И последнее, — ярость достигла предела. — Тонкс! Хвати быть таким ребёнком! Два месяца тебе твердят не делать волосы розовыми во время работы, а ты, кажется, ни черта не понимаешь! И объясни мне: почему ты пряталась за деревьями вместо того, чтобы отразить заклинание нападавшего? — а потом рявкнул: — Пошли вон!

С этими словами я развернулся и зашагал к Грюму.

— А из тебя получится превосходный учитель, — коротко рассмеялся он. — Но что-то ты прицепился сегодня к причёскам.

— Мне нужно уехать, — резко сказал я.

В аврорате меня не наблюдалось до вечера. Я был в городе, насколько бы опасным это не являлось, а точнее в баре. Собирался напиться так, чтобы забыть — хотя меня нашёл бы какой-нибудь старший мракоборец, и тогда сурового выговора и жестокого наказания мне не избежать. Но пиво не казалось мне таким восхитительно вкусным как обычно. После второй кружки мне стало немножко жалко провинившихся девочек. Они, конечно, заслужили, но… Мерлин, я пьян.

Ещё только смеркалось, когда я вернулся. Мне не хотелось идти в гостиную или в спальню, поэтому пришлось выбрать другое место — у дерева. Раньше там отдыхали только мы: я, Джеймс, Фрэнк и Алиса. А теперь остался один я.

Погода стояла холодная, но безветренная. Земля промёрзла. Но я сел, прислонившись к дереву спиной, достал сигарету и зажигалку.

— Сириус!

Я вздрогнул. Имя, моё имя. Только она говорила его по-особенному. Мне почему-то показалось, что она искала меня всё это время.

Девчонка опустилась на колени напротив, в её огромных глазах стояли слёзы.

— Извини меня, — всхлипнула она.

Я поперхнулся:

— За что?

— За сегодня. Я не хотела, чтобы ты сердился.

— Не сержусь, — усмешка затронула мои губы. — И я не должен был срываться на тебе, чудо.

Она слабо улыбнулась. На щеке её была засохшая кровь от раны, полученной в ходе испытаний.

— Пойдёшь?

— Пойду, — кивнул я.

— Куда же?

— Тебе лучше знать, ты же предлагала.

— Так ты пойдёшь, просто доверившись?

— Да.

— А если мне нельзя доверять?

— Жизнь скучна без риска, запомни.

Девчонка наклонила голову вбок, задумавшись. А я пускал колечки дыма изо рта и следил, как они растворяются в воздухе. Скоро и она на это отвлеклась. Её общество ничуть не напрягало, не смущало. Только я вдруг заметил, что она мелко-мелко дрожит.

— Уйди с холодной земли, чудо, простудишься. Иди ко мне, — я притянул её к себе и приобнял. — Удобно?

Она тихо промурлыкала что-то в ответ мне на ухо.

— У тебя глаза такие синие. Мне нравится их цвет. Я буду делать волосы такими.

А она просто красивая.

— Дора! — позвал я, глядя на небо.

Девчонка напряглась — никто не называл её так, — а потом положила подбородок мне на плечо.

Я повернул голову и нежно поцеловал её.

Она прижималась ко мне всем телом, а мне безумно нравилось ощущение этой близости. Маленькая, хрупкая, беззащитная. В кулачке комкала кусок моей рубашки на груди. И волосы становились светло-розовыми, несмотря на мой запрет. Я смутно различал вкус её податливых губ, через горьковатый привкус сигареты пробивались нотки какой-то ягоды — клюквы, кажется.