В 1888 году лондонский Ист-Энд стал свидетелем серии жестоких убийств проституток. До наших дней эти преступления остались нераскрытыми. Был ли Джек-Потрошитель маньяком-хирургом? Или приверженцем ритуальных убийств? А может быть, душевнобольным членом королевской семьи?
8 мин, 7 сек 7711
Как и в предыдущих случаях, горло жертвы было располосовано. Убийца при этом находился за ее спиной. Но никаких увечий или следов сексуального бесчинства на теле не было. Полицейские решили, что преступник устыдился своих мерзких деяний. Однако в тот же день они обнаружили жертву номер четыре.
Кэтрин Эдоус, которой было за сорок, нашли расчлененной, лицо ее оказалось изрезанным, извлеченные внутренности лежали на правом плече, оба уха исчезли.
К тому времени Лондон уже был охвачен волной страха. Многие женщины стали носить с собой ножи и свистки для вызова полиции.
Газета «Иллюстрейтед Лондон ньюс» шутливо предлагала знатным леди обзавестись пистолетами с рукоятками, украшенными жемчугом, на случай, если Потрошителю захочется расширить социальную сферу убийств. Один из магазинов начал рекламировать даже стальные корсеты.
А в самом Уайтчепеле женщины-полицейские стали одеваться и гримироваться под проституток в расчете на то, что преступник клюнет на приманку и попадется.
Доходило до фарса. Так, к переодетому полицейскому подошел журналист, наряженный как женщина легкого поведения, и спросил: «Вы один из нас?» Тот ответил:«Вот уж нет!» — и арестовал шустрого репортера.
Убийство Иддоуэс встревожило полицию до крайности. Ее тело было изувечено гораздо сильнее, чем в предыдущих случаях. Кровавая дорожка шла от трупа к клочкам изодранного фартука, валявшегося у входа. А рядом с дверью на стене мелом было написано: «Евреи — не те люди, которых можно обвинять ни за что».
Сэр Чарльз Уоррен, глава полиции, лично стер надпись и тем самым, возможно, уничтожил очень важную улику. Но он опасался, что при тогдашнем наплыве в Ист-Энд евреев из Восточной Европы эта надпись могла вызвать волну неприязни к ним.
Слухи о том, кем мог быть убийца, распространялись со скоростью лесного пожара. Некоторые напуганные жители района поговаривали даже, что этим занимается какой-то полицейский во время патрулирования улиц.
Среди подозреваемых оказался и некий русский врач по имени Михаил Острог. Откуда-то родилась версия о том, что он якобы был послан царской тайной полицией, чтобы возбуждать ненависть к евреям-эмигрантам.
Были и такие, что утверждали, будто преступник — какой-то свихнувшийся хирург. Подозрение коснулось даже самого сэра Чарльза Уоррена — известного франкмасона. Выдвигалось предположение, что он стер надпись на стене, чтобы спасти от возмездия убийцу-масона.
Последнее убийство произошло 9 ноября. Единственным отличием оказался тот факт, что жертва относилась к более высокому разряду проституток — у нее была собственная комната.
Мэри Келли, двадцати пяти лет от роду, была убита и жестоко изувечена в комнате, которую она снимала. На этот раз у Потрошителя было достаточно времени, чтобы вволю натешиться своей гнусной работой.
Утром 10 ноября владелец дома Генри Боуэрс, обходя жильцов и собирая квартирную плату, постучал в дверь Мэри. Весь предыдущий вечер привлекательная блондинка провела за своим обычным занятием — приставала к прохожим, выпрашивая деньги. Последний мужчина, с которым ее видели, — высокий, темноволосый, с усами и в войлочной охотничьей шляпе, вероятно, и был ее убийцей.
При вскрытии, кстати, выяснилось, что женщина была на третьем месяце беременности. На этом цепочка жестоких убийств оборвалась. Однако и сейчас, более чем через столетие, загадка короткого, но кровавого разгула Потрошителя остается неразгаданной.
В 1959 году, через семьдесят один год после серии убийств, один старик вспоминал, как в детстве однажды катил тележку вниз по Ханбури-стрит и услышал крики: «Убийство!» Старик рассказывал:«Я был мальчишкой, поэтому, не раздумывая, подбежал и протиснулся сквозь толпу… И там она лежала, а от ее внутренностей еще шел пар. На ней были бело-красные чулки». Тогдашний мальчик видел вторую жертву Потрошителя — Энни Чапмен.
Один из подозреваемых вызвал особое волнение в обществе, поскольку это был внук королевы Виктории принц Альберт Виктор, герцог Кларенский. Подозрение пало на него лишь потому, что было много разговоров о его сумасшествии. Сразу же после серии убийств принца, по слухам, отправили в психиатрическую лечебницу, чтобы избежать скандала.
Герцог был старшим сыном будущего короля Эдуарда VII. Говорили, что он был бисексуалом и повредился умом после того, как заразился сифилисом.
Но первое место в ряду подозреваемых, скорее всего, занимал Монтегю Джон Друитт, чье тело было найдено в Темзе через несколько недель после убийства Мэри Келли.
Другой автор, Уильям Стюарт, выдвинул предположение, что Джека-Потрошителя не существовало, а на самом деле была Джипл-Потрошительница — акушерка, промышлявшая подпольными абортами. В свое время она побывала в тюрьме за проституцию. Выйдя на свободу, Джилл якобы начала жестоко мстить обществу.
Высокопоставленный полицейский чин Джон Сталкер, вышедший в отставку с поста заместителя главного констебля Большого Манчестера, изучив дело Потрошителя, заявил:
Кэтрин Эдоус, которой было за сорок, нашли расчлененной, лицо ее оказалось изрезанным, извлеченные внутренности лежали на правом плече, оба уха исчезли.
К тому времени Лондон уже был охвачен волной страха. Многие женщины стали носить с собой ножи и свистки для вызова полиции.
Газета «Иллюстрейтед Лондон ньюс» шутливо предлагала знатным леди обзавестись пистолетами с рукоятками, украшенными жемчугом, на случай, если Потрошителю захочется расширить социальную сферу убийств. Один из магазинов начал рекламировать даже стальные корсеты.
А в самом Уайтчепеле женщины-полицейские стали одеваться и гримироваться под проституток в расчете на то, что преступник клюнет на приманку и попадется.
Доходило до фарса. Так, к переодетому полицейскому подошел журналист, наряженный как женщина легкого поведения, и спросил: «Вы один из нас?» Тот ответил:«Вот уж нет!» — и арестовал шустрого репортера.
Убийство Иддоуэс встревожило полицию до крайности. Ее тело было изувечено гораздо сильнее, чем в предыдущих случаях. Кровавая дорожка шла от трупа к клочкам изодранного фартука, валявшегося у входа. А рядом с дверью на стене мелом было написано: «Евреи — не те люди, которых можно обвинять ни за что».
Сэр Чарльз Уоррен, глава полиции, лично стер надпись и тем самым, возможно, уничтожил очень важную улику. Но он опасался, что при тогдашнем наплыве в Ист-Энд евреев из Восточной Европы эта надпись могла вызвать волну неприязни к ним.
Слухи о том, кем мог быть убийца, распространялись со скоростью лесного пожара. Некоторые напуганные жители района поговаривали даже, что этим занимается какой-то полицейский во время патрулирования улиц.
Среди подозреваемых оказался и некий русский врач по имени Михаил Острог. Откуда-то родилась версия о том, что он якобы был послан царской тайной полицией, чтобы возбуждать ненависть к евреям-эмигрантам.
Были и такие, что утверждали, будто преступник — какой-то свихнувшийся хирург. Подозрение коснулось даже самого сэра Чарльза Уоррена — известного франкмасона. Выдвигалось предположение, что он стер надпись на стене, чтобы спасти от возмездия убийцу-масона.
Последнее убийство произошло 9 ноября. Единственным отличием оказался тот факт, что жертва относилась к более высокому разряду проституток — у нее была собственная комната.
Мэри Келли, двадцати пяти лет от роду, была убита и жестоко изувечена в комнате, которую она снимала. На этот раз у Потрошителя было достаточно времени, чтобы вволю натешиться своей гнусной работой.
Утром 10 ноября владелец дома Генри Боуэрс, обходя жильцов и собирая квартирную плату, постучал в дверь Мэри. Весь предыдущий вечер привлекательная блондинка провела за своим обычным занятием — приставала к прохожим, выпрашивая деньги. Последний мужчина, с которым ее видели, — высокий, темноволосый, с усами и в войлочной охотничьей шляпе, вероятно, и был ее убийцей.
При вскрытии, кстати, выяснилось, что женщина была на третьем месяце беременности. На этом цепочка жестоких убийств оборвалась. Однако и сейчас, более чем через столетие, загадка короткого, но кровавого разгула Потрошителя остается неразгаданной.
В 1959 году, через семьдесят один год после серии убийств, один старик вспоминал, как в детстве однажды катил тележку вниз по Ханбури-стрит и услышал крики: «Убийство!» Старик рассказывал:«Я был мальчишкой, поэтому, не раздумывая, подбежал и протиснулся сквозь толпу… И там она лежала, а от ее внутренностей еще шел пар. На ней были бело-красные чулки». Тогдашний мальчик видел вторую жертву Потрошителя — Энни Чапмен.
Один из подозреваемых вызвал особое волнение в обществе, поскольку это был внук королевы Виктории принц Альберт Виктор, герцог Кларенский. Подозрение пало на него лишь потому, что было много разговоров о его сумасшествии. Сразу же после серии убийств принца, по слухам, отправили в психиатрическую лечебницу, чтобы избежать скандала.
Герцог был старшим сыном будущего короля Эдуарда VII. Говорили, что он был бисексуалом и повредился умом после того, как заразился сифилисом.
Но первое место в ряду подозреваемых, скорее всего, занимал Монтегю Джон Друитт, чье тело было найдено в Темзе через несколько недель после убийства Мэри Келли.
Другой автор, Уильям Стюарт, выдвинул предположение, что Джека-Потрошителя не существовало, а на самом деле была Джипл-Потрошительница — акушерка, промышлявшая подпольными абортами. В свое время она побывала в тюрьме за проституцию. Выйдя на свободу, Джилл якобы начала жестоко мстить обществу.
Высокопоставленный полицейский чин Джон Сталкер, вышедший в отставку с поста заместителя главного констебля Большого Манчестера, изучив дело Потрошителя, заявил:
Страница 2 из 3
