Утро начиналось с традиционной прогулки, и наступивший день ничем не отличался от других. В первых числах августа воздух на заре пах свежескошенной травой, клевером и речной водой. Пансионат 'Старая мельница' не мог выбрать места более удачного и живописного, чем это, и я нисколько не жалел, что уступил уговорам бывших коллег и покинул душный город, дабы поправить пошатнувшееся душевное здоровье на лоне природы…
77 мин, 43 сек 15088
На несколько долгих дней я был отстранен от расследования и был вынужден терпеть бесконечные пересуды взволнованных постояльцев и скучные однообразные допросы полицейских. Самого меня официально допрашивали лишь раз, но мне хватило и того. По пансионату расползались жуткие истории про неупокоенный дух хозяина мельницы. Я держал в уме фразу Джулиуса о том, что мельник не при чем, и удивлялся внезапно проснувшейся суеверности и истеричности людей, еще вчера считавших себя цивилизованными и просвещенными. В частности это касалось адвоката Эндрю Картера. Я лично оказался свидетелем отвратительной сцены, когда мистер Картер затеял ссору с инспектором.
— Вы не имеете права возбуждать дело и держать нас здесь взаперти! — кричал он. — Эти чертовы женщины умерли естественной смертью!
— Наши эксперты утверждают обратное.
— Пусть ваши эксперты катятся к чертям! Я буду жаловаться!
Возмущение адвоката, в сущности, были оправданы, но меня смутила горячность, с которой он отстаивал свое мнение. Горячность, которая ранее в нем не присутствовала.
Однажды после обеда я вновь был удостоен чести быть приглашенным во временный штаб полиции, где встретил мистера Джулиуса в компании уже знакомого мне букиниста из Лондона. Я поприветствовал их.
— Добрый день, Филипп. Вы, вероятно, удивлены, застав здесь вашего соседа?
Букинист снисходительно улыбался.
— Мистер Ллойд оказал нам услугу, опознав обрывок бумаги, найденный в камине одного из постояльцев.
Я осторожно взял в руки бумагу, обгоревшую по краям, и сразу же подумал о том, что камин летом не топят. Кто-то сжег ее намеренно.
— Что здесь написано? — символы оказались мне не знакомы.
— Что-то очень древнее и очень могущественное, — туманно выразился мистер Ллойд. — Вам этот текст едва ли знаком.
Джулиус нацепил шляпу и схватил со стола маленький кожаный чемоданчик:
— Идемте, Филипп, мне понадобится ваша помощь.
Я не знаю, почему тогда согласился пойти с ним. Из любопытства, внезапной привязанности или страха сказать 'нет'? Однако выбор был сделан, путь наш лежал в сторону мельницы, и шестое чувство подсказывало мне, что финал близок.
К удивлению моему, у дверей стоял мрачный констебль в каске. При нашем появлении он выгнул грудь колесом и глухим, точно доносившимся из пресловутой каски, голосом доложил:
— Подозрительных личностей не обнаружено, сэр!
Джулиус рассеянно кивнул и прошел мимо, я за ним.
— Что мы ищем теперь? — спросил я, не особо надеясь на ответ. Его и не последовало.
Джулиус скинул шляпу, поставил чемоданчик на пол и заходил по комнате. Я почувствовал себя лишним и по собственному почину отправился гулять по мельнице. Одна из дверей привела меня туда, где, как я полагал, жернова перемалывали зерно, и получался белый порошок, из которого хозяйки пекут аппетитную сдобу. Я с интересом осмотрелся, впрочем, не решаясь что-либо трогать, пока не услышал требовательный оклик:
— Филипп!
Вернувшись назад, я заметил некоторые перемены, а именно — потрепанный ковер, еще недавно располагавшийся под ногами, рулоном лежал у стены, а в воздухе витала пыль. Мой компаньон был сосредоточен и крайне серьезен, что изрядно меня встревожило.
— Знаете ли вы, почему полиция прибегла к моим услугам? — как бы между прочим поинтересовался Джулиус. Я пожал плечами:
— Откуда мне знать, — обиженно пожал я плечами. — Вы же не говорите.
— Потому что полиция не в состоянии справиться вот с этим.
Я посмотрел под ноги — на грубо окрашенных досках белым мелом был нарисован двойной круг с вписанной в него пятиконечной звездой. Края рисунка пестрели неизвестными мне знаками-закорючками. Несмотря на нелепость сего чертежа, он наводил на определенные мысли.
— Теперь понимаете?
— Понимаю, но лишь то, что кто-то, вероятно преступник, психически невменяем или специально насмехается над следствием. Боже мой, от псевдооккультных каракуль еще никто не умирал.
Закончив свою обличительную речь, я пересекся глазами с Джулиусом и стушевался. В его взгляде читалось разочарование и обидная снисходительность. В остальном же он предпочел сделать вид, что ничего не слышал:
— Духов великое множество, и не все они злые. Это весьма глубокая тема и мы не станем ее касаться, по крайней мере, сейчас. Наш маг в точности прорисовал пентакль. Посмотри, по краю внутренней окружности вписаны та называемые 'божественные имена'. Не советую произносить их вслух. Сама звезда опоясана символами добрых духов-защитников. Все, казалось бы, предусмотрено, однако горе-заклинатель кое-что не учел. Он не замкнул круг защитным знаком, и поэтому призванная им сущность до сих пор на свободе. Я ведь предупреждал, что будут еще жертвы? Тварь не успокоится, пока не насытит свой голод. Повезло, что днем люди в относительной безопасности.
Я не верил своим ушам:
— Вы с ума сошли? О чем вы толкуете? Колдовство, духи, заклинания, — я спохватился. — Постойте, вы же говорили, что мельник…
— … не при чем. Я помню. И это так. Бедолага умер окончательно и бесповоротно.
— Вы не имеете права возбуждать дело и держать нас здесь взаперти! — кричал он. — Эти чертовы женщины умерли естественной смертью!
— Наши эксперты утверждают обратное.
— Пусть ваши эксперты катятся к чертям! Я буду жаловаться!
Возмущение адвоката, в сущности, были оправданы, но меня смутила горячность, с которой он отстаивал свое мнение. Горячность, которая ранее в нем не присутствовала.
Однажды после обеда я вновь был удостоен чести быть приглашенным во временный штаб полиции, где встретил мистера Джулиуса в компании уже знакомого мне букиниста из Лондона. Я поприветствовал их.
— Добрый день, Филипп. Вы, вероятно, удивлены, застав здесь вашего соседа?
Букинист снисходительно улыбался.
— Мистер Ллойд оказал нам услугу, опознав обрывок бумаги, найденный в камине одного из постояльцев.
Я осторожно взял в руки бумагу, обгоревшую по краям, и сразу же подумал о том, что камин летом не топят. Кто-то сжег ее намеренно.
— Что здесь написано? — символы оказались мне не знакомы.
— Что-то очень древнее и очень могущественное, — туманно выразился мистер Ллойд. — Вам этот текст едва ли знаком.
Джулиус нацепил шляпу и схватил со стола маленький кожаный чемоданчик:
— Идемте, Филипп, мне понадобится ваша помощь.
Я не знаю, почему тогда согласился пойти с ним. Из любопытства, внезапной привязанности или страха сказать 'нет'? Однако выбор был сделан, путь наш лежал в сторону мельницы, и шестое чувство подсказывало мне, что финал близок.
К удивлению моему, у дверей стоял мрачный констебль в каске. При нашем появлении он выгнул грудь колесом и глухим, точно доносившимся из пресловутой каски, голосом доложил:
— Подозрительных личностей не обнаружено, сэр!
Джулиус рассеянно кивнул и прошел мимо, я за ним.
— Что мы ищем теперь? — спросил я, не особо надеясь на ответ. Его и не последовало.
Джулиус скинул шляпу, поставил чемоданчик на пол и заходил по комнате. Я почувствовал себя лишним и по собственному почину отправился гулять по мельнице. Одна из дверей привела меня туда, где, как я полагал, жернова перемалывали зерно, и получался белый порошок, из которого хозяйки пекут аппетитную сдобу. Я с интересом осмотрелся, впрочем, не решаясь что-либо трогать, пока не услышал требовательный оклик:
— Филипп!
Вернувшись назад, я заметил некоторые перемены, а именно — потрепанный ковер, еще недавно располагавшийся под ногами, рулоном лежал у стены, а в воздухе витала пыль. Мой компаньон был сосредоточен и крайне серьезен, что изрядно меня встревожило.
— Знаете ли вы, почему полиция прибегла к моим услугам? — как бы между прочим поинтересовался Джулиус. Я пожал плечами:
— Откуда мне знать, — обиженно пожал я плечами. — Вы же не говорите.
— Потому что полиция не в состоянии справиться вот с этим.
Я посмотрел под ноги — на грубо окрашенных досках белым мелом был нарисован двойной круг с вписанной в него пятиконечной звездой. Края рисунка пестрели неизвестными мне знаками-закорючками. Несмотря на нелепость сего чертежа, он наводил на определенные мысли.
— Теперь понимаете?
— Понимаю, но лишь то, что кто-то, вероятно преступник, психически невменяем или специально насмехается над следствием. Боже мой, от псевдооккультных каракуль еще никто не умирал.
Закончив свою обличительную речь, я пересекся глазами с Джулиусом и стушевался. В его взгляде читалось разочарование и обидная снисходительность. В остальном же он предпочел сделать вид, что ничего не слышал:
— Духов великое множество, и не все они злые. Это весьма глубокая тема и мы не станем ее касаться, по крайней мере, сейчас. Наш маг в точности прорисовал пентакль. Посмотри, по краю внутренней окружности вписаны та называемые 'божественные имена'. Не советую произносить их вслух. Сама звезда опоясана символами добрых духов-защитников. Все, казалось бы, предусмотрено, однако горе-заклинатель кое-что не учел. Он не замкнул круг защитным знаком, и поэтому призванная им сущность до сих пор на свободе. Я ведь предупреждал, что будут еще жертвы? Тварь не успокоится, пока не насытит свой голод. Повезло, что днем люди в относительной безопасности.
Я не верил своим ушам:
— Вы с ума сошли? О чем вы толкуете? Колдовство, духи, заклинания, — я спохватился. — Постойте, вы же говорили, что мельник…
— … не при чем. Я помню. И это так. Бедолага умер окончательно и бесповоротно.
Страница 5 из 22
