Единорог

Прорвав ночных кошмаров канитель,

Всплывает новый день — вот так по своду

Бегут гурты, оставив капитель

С ее запутавшеюся в клубок

Крылатой тварью, сбившеюся в кучу,

Загадочно трепещущей, прыгучей,

И мощною листвой, которой сок

Взвивается, как гнев, но в перехлесте

Свернувшись, как спираль, на полпути

Пружинит, разжимаясь в быстром росте

Всего, что купол соберет в горсти

И выронит во тьме, как ливня гроздья,

Чтоб жизнь могла на утро прорасти.

Впрочем, я ведь сама сказала: приходите и убивайте меня. Вот они и пришли.

На лекции мне было с полдевятого. Я вышла только в восемь, никак не могла решить, что мне надеть. Все изза стрижки этой дурацкой. Может, со временем я и привыкну.

В подъезде было темно. Я спустилась на этаж и еще на один пролет, и тут ктото метнулся мне навстречу, тяжелый, большой, темный. Схватил меня, навалился, прижал к батарее. Сумка выпала из моих рук, и пакет тоже валялся гдето под ногами.

Я даже не помню, кричала ли я, но Сашка говорил потом, я кричала ужасно. Не знаю, когда это я успела, рот этот неведомый ктото мне зажал сразу же. И чемто холодным по шее. Успел только прикоснуться и сразу кудато делся. Чтото тяжелое покатилось вниз по лестнице, я услышала мат, и Сашка мне крикнул:

— Иди домой, идиотка!

Я нашарила сумку и пакет, подхватила их в охапку и побежала наверх. Заперла дверь, бросила все, что держала на пол, и села на табурет в коридоре. И просто сидела. Не думала ни о чем, просто сидела, будто еще одна вещь в прихожей: вешалка, табурет, шкафчик с обувью, зеркало и Лера. Обычный набор вещей.

В дверь постучали.

— Лер, открой, это я.

Саша. Его голос. Я встала и отперла дверь. Сашка был в белой рубашке, в брюках и носка. На шее у него болтался не завязанный галстук.

Сашка зашел, запер дверь — как у себя дома, взял меня за руку и отвел в комнату. Усадил на диван, снял с меня шапку и дубленку.

— Да у тебя кровь, Лерка.

— Где?

Я удивилась. Саша потрогал мою шею.

— Ничего. Поцарапал просто. Сейчас полотенце принесу.

Он сходил кудато и вернулся с мокрым полотенцем. Я вытерла шею, потом пошла к зеркалу посмотреть, все ли стерла. Под подбородком у меня тянулась длинная кровоточащая царапина. Я вернулась в комнату. Сашка сидел на диване.

— Ты его не убил? — спросила я.

— Неет. Удрал, гад. Чего он хотелто, денег?

— Не знаю, — сказала я, — Он просто так на меня выпрыгнул и все.

— Ничего не говорил?

— Нет. Псих, наверное, просто.

— Ладно, мне пора. Ты, Лерка, больше не ходи никуда, посиди дома, отдохни.

— Слушай, я даже не сообразила. Ты ведь спас меня.

— А то! — сказал он, — Ладно, я пошел. Дверь за мной закрой.

Я закрыла за ним дверь. Честно говоря, я не успела даже испугаться — тогда, вы коридоре. Но дома меня вдруг затрясло. Я подумала, придут в квартиру и прибьют. Сашка сейчас на работу уйдет, а кроме него никто не придет и не поможет, кричи, не кричи. Так что я пошла в университет.

На первую пару я, конечно, опоздала и приехала ко второй. День сегодня неожиданно пасмурный — это после череды безликих дней, когда небо было ясно, а воздух ломок, словно стекло. В университете мне стало легче, пока я там сидела, я почти забыла об утреннем происшествии.

После лекций девчонки меня звали в библиотеку, но я не пошла. Настроения у меня не было, хотя вообщето я люблю сидеть в читальном зале. Короче, я поехала домой.

День сегодня сер и тих. Вчера под вечер уже был ноль, и с неба летели какието капли — не дождь, а просто брызги растаявших небес. Погода меняется невероятно, то мороз, то неожиданная оттепель.

И ветер сегодня. По небу летели размытые синеватые облака, а выше них просматривались серь и белизна, но больше было синевы — не той, ясной, небесной, а смутноразмытой синевы облаков, пребывающих на грани с тучами.

По дороге я съела мороженое, шоколадное, «Серебряный снег», и развеселилась. В небе, словно мошки весенние, разлетались, порхая, две маленькие птички. Высоко раскинутые ветви деревьев колыхались на ветру, раскачивались туда и сюда, сплетаясь всяческими узорами на фоне смутного неба. Пошел снег, сырой и мелкий. Небо то затягивалось сумрачное пеленой, то вдруг эта пелена распадалась на отдельные тучки. С утра нападало уже достаточно снега, чтобы покрыть посеревшие сугробы свежей белизной.

Я зашла в книжный магазин, купила себе настенный календарь, и еще Фаулза «Коллекционер». Давно хотела почитать, а все както не попадался, а тут вдруг смотрю, лежит себе на полочке. Смешно это, наверное, но про Фаулза я вообще узнала, когда читала «Темную половину» Стивена Кинга. Там эпиграфы как раз из«Коллекционера».

Когда я вышла из автобуса на своей остановке, выглянула неожиданное солнце. Низкие светлые облака разошлись, открывая голубое небо. Такой странный был момент, воздух теплый, будто весной. Я зашла еще в универмаг, в минимаркет там внутри, купила еще весового мороженого, шоколадного. Думала, приду домой и налопаюсь до ангины. Я же знаю, мороженое — самое лучшее средство для поднятия настроения. Тем более, шоколадное.

А возле дома я увидела его.