Фандом: Гарри Поттер. Устала от реаловых ориджей, решила поразвлечься. Стырила все, что плохо лежало, склеила розовыми соплями. Что выросло, то выросло. Это не АУ. Это не ООС. Это полный … дец. Что — канон? Где канон? Какой канон? Ах, канон… Фтопку канон! Внимание: тапки и помидоры ловлю на лету и запускаю обратно. Так что лучше попробуйте Авадой. Второе поколение. Черт-те что и сбоку Малфой.
119 мин, 32 сек 3689
В барсучьей гостиной я забился в угол с бутылкой пива и просидел там всю гулянку, периодически выползая «за ещем» и всерьез подумывая об Обливиэйте. В том углу и уснул, не дождавшись, пока Санни споет свою любимую«Seawinds».
Полдня страдал похмельем и стыдом: на профессора Грейнджер взглянуть не мог просто физически, и две пары Трансфигурации просидел, уставившись в стол. Похоже, выглядел я еще хуже, чем себя чувствовал, потому что гриффиндорская деканесса, понимающе покивав, непререкаемым тоном отправила меня в Больничное крыло. Знала бы она…
Привел Помфри в ступор, попросив антипохмельное зелье.
Пришел в ступор, получив его.
Похмелье прошло, маета осталась.
Роза от меня шарахалась, не давая ни малейшего шанса объясниться по поводу вчерашнего пикантного инцидента.
А вечером грянул гром.
Ощущая настоятельную потребность в эмоциональной подпитке, я опять искал Санни. Она в последнее время стала прямо-таки неуловимой, и найти ее было задачей со всеми неизвестными. Я обошел ее любимые места в замке, затретировал всех встретившихся по дороге хаффлпаффцев вопросом: «Где Санни?», выяснив, что гулять она не собиралась. В конце концов я занялся тупым прочесыванием всех коридоров и помещений подряд в надежде на удачу.
И удача буквально привалила, только вот к кому…
Я устал и взбесился, обходя замок по второму — или третьему? — кругу. Время близилось к отбою, перспектива напороться на Филча или кого-нибудь из преподавателей и лишить факультет пары десятков баллов настроения не поднимала.
— Ну, грязнокровое чучело, скажешь, чем ты их всех опоила?!
— Не поила я никого… Вы что, белены объелись?
Санни!
Я бросился за угол, в коридор, из которого доносились голоса.
— Ах ты, поганое мугродье!
В полутьме короткого коридора стояли близняшки Забини с палочками наизготовку, а у их ног изломанной куклой корчилась Санни.
— Петрификус Тоталус! — Рявкнул я, чувствуя, как перед глазами темнеет от ярости и ужаса. Чем они ее? Неужели Круцио?!
— Фините Инкантатем…
Ничего не произошло. Бледная, как призрак, Санни все так же зажимала ладошкой левую сторону груди и судорожно хватала воздух раскрытым ртом. На ее остреньком личике застыло выражение такой мучительной боли, что мне на миг стало дурно.
— Санни… — Мерлин, какая она легкая! — Потерпи, родная… Все будет хорошо… Терпи, маленькая, терпи…
Я помчался в Больничное крыло, шепча обвисшей в моих руках Санни какую-то успокаивающую чушь.
— Малфой, что… — Поттеры, мать их!
— Не знаю!
Поттеры ринулись за мной.
Мадам Помфри на миг поджала губы при виде столь внушительной делегации и сварливо велела нам заткнуться, пока водила палочкой над лежащей на койке Санни.
— Мистер Малфой, что с ней случилось?
— Не знаю! — Задыхаясь, простонал я. — Я ее нашел… там…
— Все вон отсюда. Немедленно. И позовите профессора Грейнджер.
— Но…
— Мистер Малфой, вы оглохли? Бегом!
Я уже собрался взять низкий старт, но Ал придержал меня за локоть:
— Погоди. Это можно сделать быстрее.
Джеймс с сомнением глянул на брата, но смолчал. А через несколько минут в лазарет Медузой Горгоной влетела Грейнджер.
— Джеймс? Альбус?
Поттеры одновременно молча указали на дверь палаты, где мадам Помфри хлопотала над Санни. Грейнджер кинулась туда, оставив дверь приоткрытой. Мы замерли, вслушиваясь…
— Это не проклятие, Гермиона. Я проверила. Дала обезболивающее, но оно, похоже, не помогает…
Молчание, нарушаемое лишь сдавленными хрипами Санни.
— Есть у меня подозрение, Поппи… Девочка моя, тебе вживляли кардиоводитель?
Чтобы расслышать ответ Санни, пришлось даже перестать дышать…
— В прошлом… году… отторжение… искусственный клапан… тоже…
— Понятно. Поппи, нужны носилки. — Грейнджер выглянула в коридор, и мы шарахнулись от двери. — Джеймс, срочно вызови отца. Мистер Малфой, зайдите.
На Санни даже смотреть было больно.
— Что с ней, профессор?
— Лучше вы, мистер Малфой, расскажите, при каких обстоятельствах ее обнаружили. Как можно подробнее.
Рассказ занял минуту, пока Помфри перекладывала Санни на носилки и упаковывала в теплые одеяла.
— Гермиона! Что за пожар?!
— Гарри, молчи и слушай. Остаешься сегодня за главного по факультету, я аппарирую с мисс Уинкль в Мунго. Проводишь нас до границы антиаппарационной зоны.
Помфри аж подпрыгнула:
— Аппарация может быть опасна!
— Промедление опасней! — Отрезала Грейнджер.
От этих слов меня пробила дрожь.
— Гермиона, может, лучше я?
— Гарри, кто из нас учился на колдомедика, я или ты? Не спорь…
Пока Грейнджер давала ценные указания Поттеру, я тихонько подошел к Санни. Мертвенно-бледная, глаза полуприкрыты, искусанные губы кривятся от боли, тонкие ручонки судорожно сжаты у груди… она казалась совсем крохотной в ворохе пуховых одеял. Потерянной. Беспомощной. Умирающей.
Едва сознавая, что делаю, я снял с шеи медальон — серебряную монету с изображением скорпиона, подарок родителей к поступлению в Хогвартс — и осторожно надел на шею Санни. Накрыл ладонью ее стиснутый кулачок, прошептал: «Я с тобой!»
Полдня страдал похмельем и стыдом: на профессора Грейнджер взглянуть не мог просто физически, и две пары Трансфигурации просидел, уставившись в стол. Похоже, выглядел я еще хуже, чем себя чувствовал, потому что гриффиндорская деканесса, понимающе покивав, непререкаемым тоном отправила меня в Больничное крыло. Знала бы она…
Привел Помфри в ступор, попросив антипохмельное зелье.
Пришел в ступор, получив его.
Похмелье прошло, маета осталась.
Роза от меня шарахалась, не давая ни малейшего шанса объясниться по поводу вчерашнего пикантного инцидента.
А вечером грянул гром.
Ощущая настоятельную потребность в эмоциональной подпитке, я опять искал Санни. Она в последнее время стала прямо-таки неуловимой, и найти ее было задачей со всеми неизвестными. Я обошел ее любимые места в замке, затретировал всех встретившихся по дороге хаффлпаффцев вопросом: «Где Санни?», выяснив, что гулять она не собиралась. В конце концов я занялся тупым прочесыванием всех коридоров и помещений подряд в надежде на удачу.
И удача буквально привалила, только вот к кому…
Я устал и взбесился, обходя замок по второму — или третьему? — кругу. Время близилось к отбою, перспектива напороться на Филча или кого-нибудь из преподавателей и лишить факультет пары десятков баллов настроения не поднимала.
— Ну, грязнокровое чучело, скажешь, чем ты их всех опоила?!
— Не поила я никого… Вы что, белены объелись?
Санни!
Я бросился за угол, в коридор, из которого доносились голоса.
— Ах ты, поганое мугродье!
В полутьме короткого коридора стояли близняшки Забини с палочками наизготовку, а у их ног изломанной куклой корчилась Санни.
— Петрификус Тоталус! — Рявкнул я, чувствуя, как перед глазами темнеет от ярости и ужаса. Чем они ее? Неужели Круцио?!
— Фините Инкантатем…
Ничего не произошло. Бледная, как призрак, Санни все так же зажимала ладошкой левую сторону груди и судорожно хватала воздух раскрытым ртом. На ее остреньком личике застыло выражение такой мучительной боли, что мне на миг стало дурно.
— Санни… — Мерлин, какая она легкая! — Потерпи, родная… Все будет хорошо… Терпи, маленькая, терпи…
Я помчался в Больничное крыло, шепча обвисшей в моих руках Санни какую-то успокаивающую чушь.
— Малфой, что… — Поттеры, мать их!
— Не знаю!
Поттеры ринулись за мной.
Мадам Помфри на миг поджала губы при виде столь внушительной делегации и сварливо велела нам заткнуться, пока водила палочкой над лежащей на койке Санни.
— Мистер Малфой, что с ней случилось?
— Не знаю! — Задыхаясь, простонал я. — Я ее нашел… там…
— Все вон отсюда. Немедленно. И позовите профессора Грейнджер.
— Но…
— Мистер Малфой, вы оглохли? Бегом!
Я уже собрался взять низкий старт, но Ал придержал меня за локоть:
— Погоди. Это можно сделать быстрее.
Джеймс с сомнением глянул на брата, но смолчал. А через несколько минут в лазарет Медузой Горгоной влетела Грейнджер.
— Джеймс? Альбус?
Поттеры одновременно молча указали на дверь палаты, где мадам Помфри хлопотала над Санни. Грейнджер кинулась туда, оставив дверь приоткрытой. Мы замерли, вслушиваясь…
— Это не проклятие, Гермиона. Я проверила. Дала обезболивающее, но оно, похоже, не помогает…
Молчание, нарушаемое лишь сдавленными хрипами Санни.
— Есть у меня подозрение, Поппи… Девочка моя, тебе вживляли кардиоводитель?
Чтобы расслышать ответ Санни, пришлось даже перестать дышать…
— В прошлом… году… отторжение… искусственный клапан… тоже…
— Понятно. Поппи, нужны носилки. — Грейнджер выглянула в коридор, и мы шарахнулись от двери. — Джеймс, срочно вызови отца. Мистер Малфой, зайдите.
На Санни даже смотреть было больно.
— Что с ней, профессор?
— Лучше вы, мистер Малфой, расскажите, при каких обстоятельствах ее обнаружили. Как можно подробнее.
Рассказ занял минуту, пока Помфри перекладывала Санни на носилки и упаковывала в теплые одеяла.
— Гермиона! Что за пожар?!
— Гарри, молчи и слушай. Остаешься сегодня за главного по факультету, я аппарирую с мисс Уинкль в Мунго. Проводишь нас до границы антиаппарационной зоны.
Помфри аж подпрыгнула:
— Аппарация может быть опасна!
— Промедление опасней! — Отрезала Грейнджер.
От этих слов меня пробила дрожь.
— Гермиона, может, лучше я?
— Гарри, кто из нас учился на колдомедика, я или ты? Не спорь…
Пока Грейнджер давала ценные указания Поттеру, я тихонько подошел к Санни. Мертвенно-бледная, глаза полуприкрыты, искусанные губы кривятся от боли, тонкие ручонки судорожно сжаты у груди… она казалась совсем крохотной в ворохе пуховых одеял. Потерянной. Беспомощной. Умирающей.
Едва сознавая, что делаю, я снял с шеи медальон — серебряную монету с изображением скорпиона, подарок родителей к поступлению в Хогвартс — и осторожно надел на шею Санни. Накрыл ладонью ее стиснутый кулачок, прошептал: «Я с тобой!»
Страница 15 из 34
