Фандом: Гарри Поттер. Устала от реаловых ориджей, решила поразвлечься. Стырила все, что плохо лежало, склеила розовыми соплями. Что выросло, то выросло. Это не АУ. Это не ООС. Это полный … дец. Что — канон? Где канон? Какой канон? Ах, канон… Фтопку канон! Внимание: тапки и помидоры ловлю на лету и запускаю обратно. Так что лучше попробуйте Авадой. Второе поколение. Черт-те что и сбоку Малфой.
119 мин, 32 сек 3708
Бывает, попадаешь в клокочущую пучину ненависти и готов стать новым Темным Лордом, лишь бы восстановить свою растоптанную гордость.
Я знаю, как это все бывает.
Нечего презрительно кривиться и посылать меня по далеким, но всем хорошо известным адресам. По виртуозности мата тебе до меня, как до Лондона пешком. Припечатаю так, что не отмоешься. Понимаю, принимать от меня советы — явно не то, о чем ты всю жизнь мечтал. Да и не собираюсь я тут нравоучениями заниматься, есть дела поважнее…
А ты — ты приходи к нам в субботу.
У нас найдется для тебя глоток пива вечером и кружечка антипохмельного с утра. Найдется и место у камина, и бутерброд на закусь, и сигарета, если ты куришь.
Береги голову — столкнешься с летающим пивом, мало не покажется, от искр из глаз прикуривать будем. Да, и под ноги смотри, у нас теперь не только пиво летает, но и бутерброды ползают. Что поймаешь — то твое.
Приходи.
В гостиной Хаффлпаффа будет много народу. Будет Роза Уизли, гриффиндорская староста и моя девушка. Мы вместе уже давно, правда, официально — лишь полгода. Наверняка ты в курсе этого громкого скандала, в результате которого я лишился наследства и титула, а профессор Грейнджер так и осталась исполняющей обязанности директора школы — Попечительский совет не утвердил ее в должности директора. Как они с моим отцом тогда орали! Слышно было на весь Хог и окрестности…
Будут братья Поттеры и, может быть, малютка Лили. Ей всего пять, по идее, она не должна находиться в школе, но профессор недавно уволил няню, и Лили не с кем оставить. Вот мы и возюкаемся с ней периодически… Музыкальный слух у нее, кстати — дай Мерлин мне половину.
Приходи.
Может, наведается и сам профессор Поттер. Принесет бутылку огневиски, а для девчонок — коробку диковинных лакомств из «Сладкого королевства». Усядется на пол, прислонится к камину, вытянет ноги и прикроет уставшие глаза, сдвинув очки на лоб. Он отдыхает. Иногда профессор приносит еще и красное десертное вино — значит, ближе к полуночи заглянет на огонек профессор Грейнджер. Она устроится рядом с другом-коллегой-любовником, повытаскивает из прически шпильки и облегченно разлохматит волосы. Ты не обращай на преподавателей внимания, даже если увидишь, что они целуются. Когда их отношения стали достоянием общественности, они вволю нахлебались журналистской грязи. И хотя, согласно меткому выражению Грейнджер, грязь не сало — высохла и отстала, им обоим пришлось нелегко. Так что дай людям «расслабить лицо».
Кстати, видишь у стены открытый кофр с россыпью монет внутри? Ах, ты уже об него споткнулся… Добавь, сколько не жалко. Как зачем? А откуда, по-твоему, у нас тут пиво берется?
Приходи, только захвати мантию потеплее, к утру здесь холодает. И поужинай плотно, ночь длинная, а бутерброды у нас шустрые.
Еще ты увидишь на пуфе у окна безучастного ко всему шестикурсника из Райвенкло. Он высок, худощав и рыж. Ты наверняка слышал и о нем тоже. Это Хью Уизли.
Он сидит спиной к присутствующей общественности, перед ним на подоконнике дымится в гигантской кружке крепкий кофе, и беспорядочно разбросаны бумаги и пергаменты. Он не участвует в общей гулянке и почти всегда молчит.
Ходят слухи, что Хью — тихопомешанный. Это полная чушь. Он никогда не отличался разговорчивостью, а теперь у него есть важное и неотложное занятие. Он рисует. Если ты заглянешь в листки, которыми завален подоконник, ты увидишь десятки карандашных рисунков. И везде — одна и та же девушка. Она прекрасна.
В разных позах и ракурсах, в профиль и анфас, одетая и обнаженная, с гитарой и без гитары… в Барсучьей гостиной, в Восточной башне, на берегу озера, на железнодорожной платформе, в Большом зале, в классе за партой, в спальне… улыбается, задумалась, курит, смеется, танцует… Сотни мгновений жизни, остановленные чутким карандашом Хью.
Только не спрашивай у Хьюго, кто эта девушка. Она умерла. Когда-нибудь он напишет ее портрет, и девушка оживет на холсте. Но изготовление живых портретов — сложное и тонкое искусство, поэтому Хью пока лишь множит наброски и никогда не доволен своей работой…
Будет шум и смех, будут последние школьные сплетни и серьезные дискуссии, самые невероятные слухи и не менее невероятные факты… А к десяти вернется с вечернего дежурства староста школы МакМиллан, хаффлпаффец по национальности. Он расшугает по спальням малышню и самолично установит заглушающие чары.
И тогда гвалт утихнет, я сниму со стены гитару — Ibanez EP9 Steve Vai, которой так и не коснулись пальцы той, кому она предназначалась.
— Empty spaces what are we living for
Abandoned places — I guess we know the score
On and on, does anybody know what we are looking for…
Роза подползет ко мне сзади, обнимет за плечи осторожно, чтобы не помешать, и я услышу над ухом ее мурлыканье:
— Another hero, another mindless crime
Behind the curtain, in the pantomime
Hold the line, does anybody want to take it anymore?
Слышишь, поют все, кто сейчас здесь есть:
— The show must go on!
Ну же, чего ты стесняешься?
— The show must go on!
Я знаю, как это все бывает.
Нечего презрительно кривиться и посылать меня по далеким, но всем хорошо известным адресам. По виртуозности мата тебе до меня, как до Лондона пешком. Припечатаю так, что не отмоешься. Понимаю, принимать от меня советы — явно не то, о чем ты всю жизнь мечтал. Да и не собираюсь я тут нравоучениями заниматься, есть дела поважнее…
А ты — ты приходи к нам в субботу.
У нас найдется для тебя глоток пива вечером и кружечка антипохмельного с утра. Найдется и место у камина, и бутерброд на закусь, и сигарета, если ты куришь.
Береги голову — столкнешься с летающим пивом, мало не покажется, от искр из глаз прикуривать будем. Да, и под ноги смотри, у нас теперь не только пиво летает, но и бутерброды ползают. Что поймаешь — то твое.
Приходи.
В гостиной Хаффлпаффа будет много народу. Будет Роза Уизли, гриффиндорская староста и моя девушка. Мы вместе уже давно, правда, официально — лишь полгода. Наверняка ты в курсе этого громкого скандала, в результате которого я лишился наследства и титула, а профессор Грейнджер так и осталась исполняющей обязанности директора школы — Попечительский совет не утвердил ее в должности директора. Как они с моим отцом тогда орали! Слышно было на весь Хог и окрестности…
Будут братья Поттеры и, может быть, малютка Лили. Ей всего пять, по идее, она не должна находиться в школе, но профессор недавно уволил няню, и Лили не с кем оставить. Вот мы и возюкаемся с ней периодически… Музыкальный слух у нее, кстати — дай Мерлин мне половину.
Приходи.
Может, наведается и сам профессор Поттер. Принесет бутылку огневиски, а для девчонок — коробку диковинных лакомств из «Сладкого королевства». Усядется на пол, прислонится к камину, вытянет ноги и прикроет уставшие глаза, сдвинув очки на лоб. Он отдыхает. Иногда профессор приносит еще и красное десертное вино — значит, ближе к полуночи заглянет на огонек профессор Грейнджер. Она устроится рядом с другом-коллегой-любовником, повытаскивает из прически шпильки и облегченно разлохматит волосы. Ты не обращай на преподавателей внимания, даже если увидишь, что они целуются. Когда их отношения стали достоянием общественности, они вволю нахлебались журналистской грязи. И хотя, согласно меткому выражению Грейнджер, грязь не сало — высохла и отстала, им обоим пришлось нелегко. Так что дай людям «расслабить лицо».
Кстати, видишь у стены открытый кофр с россыпью монет внутри? Ах, ты уже об него споткнулся… Добавь, сколько не жалко. Как зачем? А откуда, по-твоему, у нас тут пиво берется?
Приходи, только захвати мантию потеплее, к утру здесь холодает. И поужинай плотно, ночь длинная, а бутерброды у нас шустрые.
Еще ты увидишь на пуфе у окна безучастного ко всему шестикурсника из Райвенкло. Он высок, худощав и рыж. Ты наверняка слышал и о нем тоже. Это Хью Уизли.
Он сидит спиной к присутствующей общественности, перед ним на подоконнике дымится в гигантской кружке крепкий кофе, и беспорядочно разбросаны бумаги и пергаменты. Он не участвует в общей гулянке и почти всегда молчит.
Ходят слухи, что Хью — тихопомешанный. Это полная чушь. Он никогда не отличался разговорчивостью, а теперь у него есть важное и неотложное занятие. Он рисует. Если ты заглянешь в листки, которыми завален подоконник, ты увидишь десятки карандашных рисунков. И везде — одна и та же девушка. Она прекрасна.
В разных позах и ракурсах, в профиль и анфас, одетая и обнаженная, с гитарой и без гитары… в Барсучьей гостиной, в Восточной башне, на берегу озера, на железнодорожной платформе, в Большом зале, в классе за партой, в спальне… улыбается, задумалась, курит, смеется, танцует… Сотни мгновений жизни, остановленные чутким карандашом Хью.
Только не спрашивай у Хьюго, кто эта девушка. Она умерла. Когда-нибудь он напишет ее портрет, и девушка оживет на холсте. Но изготовление живых портретов — сложное и тонкое искусство, поэтому Хью пока лишь множит наброски и никогда не доволен своей работой…
Будет шум и смех, будут последние школьные сплетни и серьезные дискуссии, самые невероятные слухи и не менее невероятные факты… А к десяти вернется с вечернего дежурства староста школы МакМиллан, хаффлпаффец по национальности. Он расшугает по спальням малышню и самолично установит заглушающие чары.
И тогда гвалт утихнет, я сниму со стены гитару — Ibanez EP9 Steve Vai, которой так и не коснулись пальцы той, кому она предназначалась.
— Empty spaces what are we living for
Abandoned places — I guess we know the score
On and on, does anybody know what we are looking for…
Роза подползет ко мне сзади, обнимет за плечи осторожно, чтобы не помешать, и я услышу над ухом ее мурлыканье:
— Another hero, another mindless crime
Behind the curtain, in the pantomime
Hold the line, does anybody want to take it anymore?
Слышишь, поют все, кто сейчас здесь есть:
— The show must go on!
Ну же, чего ты стесняешься?
— The show must go on!
Страница 33 из 34
