Её там не было

К тому времени мы с Кариной встречались уже два года. Она была необыкновенной девушкой — о таких обычно говорят «не от мира сего». В свои двадцать шесть лет она по большому счёту оставалась ребёнком: очень наивная и доверчивая, плачет и смеётся над любой мелочью, удивляется всему, что происходит вокруг, и до ужаса рассеянная. Даже её собственные родители чувствовали себя немножко неловко в её присутствии. Но эта инфантильность, наверное, и послужила той ниточкой, которой она накрепко привязала меня к себе: за тридцать пять лет я сожительствовал со многими женщинами и успел испытать на себе всё их коварство и сложность. Ну а с Кариной в любой ситуации всё было просто и светло. Она меня искренне любила, я тоже был от неё без ума — так и жили и, наверное, вскоре уже приняли бы решение расписаться, но той холодной осенью Карины не стало. Всему виной стала её собственная рассеянность — она о чём-то задумалась на ходу, как это часто с ней бывало, и стала переходить дорогу на красный свет. Меня с ней тогда не было — иначе я бы успел её остановить, как делал десятки раз до этого. Каждый раз, когда я строго говорил Карине, что ей следует быть осмотрительнее и не витать в облаках на улице, она виновато улыбалась и обещала исправиться.

Не исправилась. Водитель «Тойоты» не успел затормозить перед выскочившей на проезжую часть девушкой. Он же и вызвал«скорую». Карину доставили в больницу — у неё была тяжёлая черепно-мозговая травма и перелом позвоночника в двух местах. Она прожила ещё три дня. На второй день она ненадолго приходила в сознание, и мы даже поговорили. Я говорил ей, что она поправится, и Карина верила. Она очень переживала, что доставила мне столько неприятных моментов, и просила меня не злиться на водителя «Тойоты» — мол, она сама виновата, что совсем ничего не замечала, сойдя с тротуара. Потом было новое кровоизлияние в мозгу, Карина впала в кому и умерла.

Я сдержал данное ей слово и не стал срывать злость на водителе, тем более что было совершенно очевидно, что он не виноват в ДТП — ехал строго по своей полосе на разрешённой скорости, держась сигнала светофора. Его звали Егор; в больнице он подходил ко мне и слезно просил прощения. Я, хоть и чувствовал тогда внутри себя глыбу камня вместо сердца, сдержанно сказал, чтобы он забыл обо всём и жил дальше.

Шли недели и месяцы. Я пил, пил и пил, непонятно как умудряясь балансировать на грани. И вот в начале ноября мне позвонил Егор (когда мы встречались в первый раз, он выпросил мой номер телефона «на всякий случай» — должно быть, хотел, чтобы в случае проблем на допросе я повторил слова Карины о том, что она виновата сама). Запинаясь, он спросил, могу ли я с ним встретиться на днях. Я довольно грубо ответил, что нет, но Егор настаивал, утверждая, что ему нужна помощь именно от меня. Как бы мне ни хотелось послать его к чёрту, я заметил в его голосе искреннюю тревогу и согласился встретиться вечером следующего дня в забегаловке в центре города.

Егор пришёл один. Выглядел он не очень хорошо — видно было, что человек не высыпается по ночам. Мы сели за столик, заказали еду. Он долго мямлил, ходил вокруг да около, но когда я прямо потребовал объяснить, в чём дело, то признался, что в его квартире в последнее время происходит что-то очень странное, и он думает, что это связано с Кариной.

Оказывается, две недели назад Егор по ночам начал слышать чьи-то шаги в коридоре своей квартиры. Сначала, выходя из спальни, он ничего не видел, но через несколько дней стал замечать чью-то тень, которая скользила по стене. Тень напоминала женскую фигуру. Егор, конечно, перепугался до смерти, но и не думал это связывать с предыдущими событиями своей жизни, пока не стал слышать крики — точнее, один и тот же крик, который повторялся каждую ночь. Егор узнал этот крик — так кричала Карина в тот роковой день. Он ни с чем бы не перепутал это.

— Она желает мне зла, — обречённо сказал Егор мне. — С каждым разом она подбирается всё ближе и ближе ко мне. Я пробовал ночевать у друзей, но их у меня всего пара-тройка, так что рано или поздно приходится возвращаться. Да и куда я денусь? Это у меня единственная квартира, а родственники вообще на другом конце страны, в Благовещенске…

Он хотел, чтобы я провёл ночь в его квартире. Чтобы я тоже увидел тень Карины и как-то её успокоил — объяснил ей, что Егор не виноват.

Честно говоря, в первую минуту я был натурально взбешен. Карина в жизни никому зла не сделала, а перед смертью так и вовсе сказала, что не винит Егора, так какого чёрта он смеет оклеветать её, да ещё таким образом? Но парень выглядел не на шутку напуганным, и я подумал, что он, может быть, двинулся крышей на почве комплекса вины. Когда я посоветовал обратиться к психиатру, Егор замотал головой и сказал, что это происходит на самом деле.

— Ты единственный, кто может мне сейчас помочь, кто сможет уговорить её уйти, — умолял он. — Думаешь, я бы посмел позвонить тебе после случившегося, если бы не был в полном отчаянии?