Фандом: Ориджиналы. Научная станция ИРУДК «Эгида» расположена на Плутоне в секторе гамма-14, на Равнине Спутника. Назначение станции: мониторинг прибывающих и отбывающих кораблей, карантин и акклиматизация экипажей прибывших кораблей, научно-исследовательская деятельность, контроль орбитальных зеркал Плутона. Экипаж станции: 247 человек. Введена в эксплуатацию в 2103 году.
34 мин, 20 сек 3246
— … выжившую… скафандр… аварийном… готовьте мед… РВП… минут…
— Да чтоб вас! Кого вы нашли? ГПС! ГПС, повторите!
— … выжившего… есть живой… человек живой… как услышали?
— Принято! Принято, ГПС! Принято! — майор обернулся к поджидавшему наготове сержанту. — Предупредить медотсек немедленно! С упавшей «Минервы» везут выжившего!
— Да, сэр!
15 километров от станции «Эгида»,
место крушения МЗК «Минерва»,
Плутон, Равнина Спутника.
— Что будем делать с «ящиком»?
— Нэ знать. Командыр!
— Оставайтесь здесь, — махнул рукой командир группы, едва различимый за фиолетовой стеной метели. — Ты и Вебер, вместе с краулером! Закончите обыск обломков, а мы вернемся на станцию вместе с выжившей и серверами!
— Обратно нам своим ходом? — уточнил Вебер.
— Мы снова приедем сюда, как только доставим человека и серверы. Если успеете раньше, выдвигайтесь к «Эгиде» сами!
— Ясно, командир. Двигайте. Пойдем, Радко! Радко!
— Секунта! — проорал в ответ Пенчев. Хотя связь в скафандрах была прекрасной, в такой метели все рефлекторно переходили на крик. — Краулэр выведу!
— Выводи и подходи к корме! Буду там!
— Принато!
Станция «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
Медотсек станции сиял стерильной белизной. Тихо попискивал единственный включенный медицинский модуль. Мерно поднималась и опускалась грудь лежавшей в этом модуле женщины. Тихо разговаривал врач, сидевший перед внутренним коммуникатором.
— Никаких внешних или внутренних повреждений. Альфа-ритмы мозга в норме. Аномалий не найдено.
— Но…
— Но она без сознания, сэр. И… — врач замешкался.
— Продолжай.
— Понимаете… учитывая, сколько лет прошло со старта «Минервы»… даже если не считать полет туда, и возможную экспедицию на поверхность…
— Короче!
— Она не выглядит, как человек, который десяток лет пролежал в криосне в «аварийке», сэр. Скорее как человек, который проснулся этим утром. Идеально здоровый человек. У неё даже ногти не отросли!
— Следите за её состоянием. Не будите. Если проснется… действуйте по ситуации. Но из медотсека не выпускать. Все ясно?
— Да, сэр, — врач со вздохом выключил коммуникатор. За его спиной что-то едва слышно звякнуло.
Врач от неожиданности подпрыгнул в кресле, обернулся: Кэтрин Дэлавер открыла глаза.
— Мэм? — он подошел к ней, проверил показания модуля. — Мэм, вы меня слышите?
Нет ответа. Глаза пялятся в потолок, пальцы вяло скребут по мягкой обивке койки.
— Мэм?
— Мэм, — хрипловатый, словно прокуренный, тенор.
— Вы на станции «Эгида». На Плутоне. Вы потерпели крушение, но вашей жизни уже ничего не угрожает.
— Не угрожает.
— Мэм, вы помните, что произошло?
— Произошло, — безразличным тоном снова повторила Делавэр, глядя в потолок.
— Мэм? Вы были на корабле, помните? «Минерва»…
— «Минерва», — эхом отозвалась капитан. Её глаза блеснули в ярком свете операционных ламп.
А через миг она словно ожила, её рука с удивительной скоростью метнулась к врачу, вцепилась скрюченными пальцами в ворот белого халата, рванула на себя.
— Мэм, вы…
— «Минерва»?! Корабль?! Идиоты! Тупицы! Это не корабль! Слышишь, кретин?! — черты её лица исказились, глаза выпучились, по лбу побежали крупные капли пота. — Это все! Все и ничего! Начало и конец! Дорога в рай и ад, без поворотов, одна для всех, понимаешь ты меня?! Вы все теперь — её! Все! Все до единого, каждая чертова душонка здесь, все вы теперь в её экипаже!
15 километров от станции «Эгида»,
место крушения МЗК «Минерва»,
Плутон, Равнина Спутника.
— Вебер! Вебер!
— Нашел «ящик»?!
— Ынтереснэй! Идти сюда!
— Ну что у тебя? — Вебер одним махом перепрыгнул трехметровый кусок двигателя и приземлился рядом с Пенчевым, подняв в воздух облачко фиолетового снега.
— Уцелело! Полностью! — Радко ткнул рукой прямо перед собой.
Сквозь вихрь метели, которая все усиливалась, смутно проступали переборки жилого отсека. Целые, нетронутые переборки.
— Да быть не может…
— Посмотрым?
— Конечно, идем!
Люк, что ранее отделял жилой отсек от инженерного, заклинило, и им пришлось разрезать его. Наконец кусок алюпласта провалился внутрь, и двое спасателей забрались следом.
— Тэпло, — сообщил Пенчев, глядя на показания датчиков. — На сорок градусов тэплее, чем снаруж.
— Отсек сохранил герметичность, — Вебер переключил нашлемный фонарь на широкий луч. — Не успел еще остыть, вот и все.
Радко тем временем прошел вперед, смахивая перчаткой изморозь со стен.
— Проверь двери, может какая-то открыта.
— Сэйчас… — Пенчев протер узкую табличку на ближайшей двери. — Дмитрий Каденюк. Украина. Штурман. Открыто.
— Что там?
— Пусто, — заглянул в каюту Радко. — Все на своих мэстах. По уставному. Личных вэщ почти нэт.
— Понятно, что ничего не понятно… Камилла Дюбуа. Франция. Тактик. Ну-ну.
Дверь беззвучно скользнула в сторону и Вебер шагнул в каюту.
— Да чтоб вас! Кого вы нашли? ГПС! ГПС, повторите!
— … выжившего… есть живой… человек живой… как услышали?
— Принято! Принято, ГПС! Принято! — майор обернулся к поджидавшему наготове сержанту. — Предупредить медотсек немедленно! С упавшей «Минервы» везут выжившего!
— Да, сэр!
15 километров от станции «Эгида»,
место крушения МЗК «Минерва»,
Плутон, Равнина Спутника.
— Что будем делать с «ящиком»?
— Нэ знать. Командыр!
— Оставайтесь здесь, — махнул рукой командир группы, едва различимый за фиолетовой стеной метели. — Ты и Вебер, вместе с краулером! Закончите обыск обломков, а мы вернемся на станцию вместе с выжившей и серверами!
— Обратно нам своим ходом? — уточнил Вебер.
— Мы снова приедем сюда, как только доставим человека и серверы. Если успеете раньше, выдвигайтесь к «Эгиде» сами!
— Ясно, командир. Двигайте. Пойдем, Радко! Радко!
— Секунта! — проорал в ответ Пенчев. Хотя связь в скафандрах была прекрасной, в такой метели все рефлекторно переходили на крик. — Краулэр выведу!
— Выводи и подходи к корме! Буду там!
— Принато!
Станция «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
Медотсек станции сиял стерильной белизной. Тихо попискивал единственный включенный медицинский модуль. Мерно поднималась и опускалась грудь лежавшей в этом модуле женщины. Тихо разговаривал врач, сидевший перед внутренним коммуникатором.
— Никаких внешних или внутренних повреждений. Альфа-ритмы мозга в норме. Аномалий не найдено.
— Но…
— Но она без сознания, сэр. И… — врач замешкался.
— Продолжай.
— Понимаете… учитывая, сколько лет прошло со старта «Минервы»… даже если не считать полет туда, и возможную экспедицию на поверхность…
— Короче!
— Она не выглядит, как человек, который десяток лет пролежал в криосне в «аварийке», сэр. Скорее как человек, который проснулся этим утром. Идеально здоровый человек. У неё даже ногти не отросли!
— Следите за её состоянием. Не будите. Если проснется… действуйте по ситуации. Но из медотсека не выпускать. Все ясно?
— Да, сэр, — врач со вздохом выключил коммуникатор. За его спиной что-то едва слышно звякнуло.
Врач от неожиданности подпрыгнул в кресле, обернулся: Кэтрин Дэлавер открыла глаза.
— Мэм? — он подошел к ней, проверил показания модуля. — Мэм, вы меня слышите?
Нет ответа. Глаза пялятся в потолок, пальцы вяло скребут по мягкой обивке койки.
— Мэм?
— Мэм, — хрипловатый, словно прокуренный, тенор.
— Вы на станции «Эгида». На Плутоне. Вы потерпели крушение, но вашей жизни уже ничего не угрожает.
— Не угрожает.
— Мэм, вы помните, что произошло?
— Произошло, — безразличным тоном снова повторила Делавэр, глядя в потолок.
— Мэм? Вы были на корабле, помните? «Минерва»…
— «Минерва», — эхом отозвалась капитан. Её глаза блеснули в ярком свете операционных ламп.
А через миг она словно ожила, её рука с удивительной скоростью метнулась к врачу, вцепилась скрюченными пальцами в ворот белого халата, рванула на себя.
— Мэм, вы…
— «Минерва»?! Корабль?! Идиоты! Тупицы! Это не корабль! Слышишь, кретин?! — черты её лица исказились, глаза выпучились, по лбу побежали крупные капли пота. — Это все! Все и ничего! Начало и конец! Дорога в рай и ад, без поворотов, одна для всех, понимаешь ты меня?! Вы все теперь — её! Все! Все до единого, каждая чертова душонка здесь, все вы теперь в её экипаже!
15 километров от станции «Эгида»,
место крушения МЗК «Минерва»,
Плутон, Равнина Спутника.
— Вебер! Вебер!
— Нашел «ящик»?!
— Ынтереснэй! Идти сюда!
— Ну что у тебя? — Вебер одним махом перепрыгнул трехметровый кусок двигателя и приземлился рядом с Пенчевым, подняв в воздух облачко фиолетового снега.
— Уцелело! Полностью! — Радко ткнул рукой прямо перед собой.
Сквозь вихрь метели, которая все усиливалась, смутно проступали переборки жилого отсека. Целые, нетронутые переборки.
— Да быть не может…
— Посмотрым?
— Конечно, идем!
Люк, что ранее отделял жилой отсек от инженерного, заклинило, и им пришлось разрезать его. Наконец кусок алюпласта провалился внутрь, и двое спасателей забрались следом.
— Тэпло, — сообщил Пенчев, глядя на показания датчиков. — На сорок градусов тэплее, чем снаруж.
— Отсек сохранил герметичность, — Вебер переключил нашлемный фонарь на широкий луч. — Не успел еще остыть, вот и все.
Радко тем временем прошел вперед, смахивая перчаткой изморозь со стен.
— Проверь двери, может какая-то открыта.
— Сэйчас… — Пенчев протер узкую табличку на ближайшей двери. — Дмитрий Каденюк. Украина. Штурман. Открыто.
— Что там?
— Пусто, — заглянул в каюту Радко. — Все на своих мэстах. По уставному. Личных вэщ почти нэт.
— Понятно, что ничего не понятно… Камилла Дюбуа. Франция. Тактик. Ну-ну.
Дверь беззвучно скользнула в сторону и Вебер шагнул в каюту.
Страница 3 из 11
