Его любовь

— И, да и нет. Иногда мне кажется, что я делаю очень важное дело. Но меня окружает стена непонимания. Я словно стучусь в закрытые двери… Эти монашки… — Дай им время.

— Часто чувствую себя невидимкой. Как обезьянка: кричу и кривляюсь, но мне никак не удается привлечь внимание окружающих… Меня никто не замечает, не слышит… В такие минуты я спрашиваю себя, а существую ли я на самом деле… Что если я всего лишь призрак?

— Ты человек, — он держит ее лицо в своих ладонях, и нежность переполняет его сердце.

— Ты настоящий человек… С нежной и ранимой душой.

— Все что я хочу, это всего лишь чувствовать, что я кому-то нужна, — всхлипывает Софья.

— Ты нужна мне, — отвечает Гриша.

— Ты мое сердце… Мое солнце… Моя жизнь… Моя любовь… — Григорий, не могу поверить… — человек в дорогом костюме сокрушенно покачал головой.

Ярко синий шейный платок выдавал в нем столичного модника. Гриша ухмыльнулся, надо же, а когда -то мы были неразлучными друзьями, в привычках и поведении похожими друг на друга как две капли воды. Как развела жизнь бывших однокурсников.

— Вот уже несколько лет, как я управляю твоим состоянием. Знаю сколько ты тратишь, но никогда не интересовался на что… Сейчас обстоятельства изменились, и мне пришлось засунуть свой любопытный нос в твои дела… — Перестань ходить вокруг да около, Станислав, — отмахнулся Гриша.

— Я сам просил тебя узнать, сколько денег у меня осталось.

— Немного, ой друг, немного, — ответил бывший однокурсник.

— Последнее время ты был не очень-то разумен.

— Так требовали обстоятельства.

— Не понимаю. Что заставило тебя жертвовать такие суммы приюту для душевнобольных? Одна выходка лучше другой. Ты нанял бродячих актеров, которые каждую неделю разыгрывают в приюте спектакли. А прошлый год… Ты купил целый театр… Но театральные будни быстро тебе наскучили. Или ей? Тогда ты не придумал ничего лучше чем продать театр первому попавшемуся покупателю… стоит ли говорить, что более невыгодной сделки я не видел… Зачем все эти чудачества?

— Так нужно. Пожалуйста, не спрашивай, я все равно не скажу тебе правду, а врать не хочется.

— Я все понимаю, любовь… дело хорошее, нужное, я бы сказал… Смешок и Гриша почувствовал, что начинает ненавидеть старого приятеля.

— Деньги на бабу тратить -благородно-ничего не скажешь, — продолжал Станислав.

— Шляпку ей или платье купить… Но она же разорит тебя! К чему все эти наемные актеры, представления?

— Ты еще хочешь остаться моим доверенным?— строго спросил Гриша. Он не станет слушать нравоучения. Ему не нужны друзья.

— Не пойми меня неправильно… — Нам не нужно друг друга понимать, — улыбнулся Гриша.

— Все что от тебя требуется -исполнять мои приказы!

Станислав надулся.

— Вот ты как заговорил. Я к тебе по дружески, от чистого сердца, предупредить хотел… а ты… видать совсем ослепила тебя ведьма… — Замолчи!

— Григорий еще немного и у тебя ничего не останется. Одумайся, ты промотал почти все отцовское наследство!

— Это мои деньги и моя жизнь! Если тебе что-то не нравится-ищи себе другую работу!

Я просто хочу жить в полную силу!

— Хорошо, -смирился Станислав.

— Отлично. Заплати актерам.

Станислав удалился, расстроенный и разочарованный. Во что превратился его университетский товарищ? Мрачный затворник, тратящий деньги на прихоти безумной девицы?

Оставшись наедине, Гриша достал бутылку коньяка. Снова и снова он вспоминал лицо Софьи в своих ладонях. Ее дрожащий голос. Любит ли он ее как прежде? Все ли он делает для того, чтобы она была счастлива? Не чувствовала себя одинокой, ненужной?

Утро. Солнечный свет сквозь приоткрытое окно убедил Гришу что его ждет прекрасный день. Все будет хорошо! Они могут быть счастливы! По привычке он заглянул в библиотеку. Оттуда перешел в восточное крыло. Предвкушая любовные ласки, прокрался в спальню. Осторожно отодвинул полог кровати. Но вместо любимой застал только смятые простыни и разбросанные подушки.

— Софья? Софья!

В ванной -никого. В коридорах тишина. Дом словно опустел. Грише хотелось плакать и смеяться: каким наивным глупцом он был! Как мог поверить что все будет хорошо? Решить что его любви достаточно…?

— Софья!

Он спустился вниз, пересек холл. Ему показалось или он действительно слышал шорох? Кухня пуста. Подвал заперт. На этот раз он отчетливо услышал звук падения тяжелого предмета. Гриша бросился назад к лестнице.

Перескакивая через ступеньки, ворвался в оранжерею, в которой она любила встречать рассветы. У входа-разбитые цветочные горшки. На полу — черная земля и глиняные черепки. Гриша затаил дыхание. Сначала он увидел ноги: маленькие босые ступни. Затем покрытое кровью платье. Искаженное страданьем лицо.

— Дарья… — прошептал он.

Губы девушки шевельнулись в ответ. Она еще жива, ужаснулся Гриша. Живот и грудь превратились в кровавое месиво, а она дышит, борется за жизнь!

— Проклятье!— выругался хозяин дома.

— Это я виноват… Пальцы девушки шевельнулись-она хотела протянуть к нему руку, просить о помощи?