Фандом: Гарри Поттер. Всяческого рода саркастически-скептические рассказы по миру Гарри Поттера.
171 мин, 12 сек 9838
Снейп нерешительно остановился в нескольких ярдах от Эвансов, не решаясь подойти и заговорить с новой, незнакомой Лили. Девушка не была похожа на саму себя! Как можно так измениться за два с половиной месяца? Сейчас на перроне стояло странное существо, зябко кутающееся в шерстяной кардиган, хотя на улице было довольно жарко. Бесформенное тело, тумбообразные ноги, отекшее лицо желтушного цвета, губы пересохли и потрескались, под глазами ужасные мешки, роскошные рыжие волосы стали сухими и тусклыми и заплетены в небрежную косу, хотя раньше Лили никогда не собирала их даже в хвост — яркие и блестящие, они свободно лежали у нее на плечах.
Северус был в ужасе — сразу пришла на ум мысль, что Лили прокляли, и заклятье не снять… Он такого еще не видел и даже не читал ни в одном темномагическом гримуаре, которые ему время от времени присылал Люциус из своей обширной библиотеки. Слизеринец решил, что во что бы то ни стало помирится с Лили и найдет способ вернуть ей прежний вид, потому что на собственном опыте знал, что отличающиеся от других люди подвергаются насмешкам и издевкам, и пока Эванс не вылечится — ей придется туго, потому что в школе действовала жестокая конкуренция и между факультетами и между самими учениками. Чистокровные задирали нос перед полукровками, и тем более, маглорожденными, богачи-аристократы кичились и хвалились особняками, состояниями и шикарными мантиями, купленными в самых фешенебельных и дорогих магазинах в центре Диагон-Аллеи. А уж об уровне знаний и тем более внешней красоте, что у мальчиков, что у девушек и говорить не приходилось!
Вот и его немаленький нос, и быстро становящиеся жирными волосы были причиной для насмешек у Мародеров, и с их подачи — у всей школы. Но если он мог не обращать внимания на свой внешний вид и чихал на мнение о нем окружающих, то Лили он обязан защищать изо всех сил, в память об их дружбе. А он чувствовал, что в покое ее теперь не оставят, ведь студенты были очень жестоки друг к другу, и зачастую, чтобы отвести огонь от себя могли унижать и травить кого-то неугодного вожакам и лидерам своих факультетов.
Тем временем, Лили угрюмо попрощалась с сестрой, которая только фыркнула и усмехнулась, поцеловала родителей и, волоча за собой школьный сундук, поднялась в вагон. Северус поймал за локоть проходящую мимо Петунью, та хотела уже заорать и вырваться, но потом узнала его и злорадно улыбнулась. Старшая Эванс как раз оформилась в высокую, немного тощеватую, но стройную девушку, на удивление, с неплохим бюстом. Впечатление портило лишь высокомерное выражение лица, с недовольно поджатыми губами и вечно прищуренными глазами.
— Что с Лили? — лаконично спросил Снейп, не удосужившись даже поздороваться — знал, что ему не ответят.
— Ах… Наша красотка заболела! Теперь она не самая лучшая ученица и красавица в Хогвартсе, не так ли? К тому же, она все лето была так рассеяна и невнимательна! Даже учебники не открыла ни разу, — протянула Петунья, издеваясь.
— Ее что, прокляли? Что ты знаешь об этом? Ну, можешь хоть раз в жизни нормально сказать, а? — еле сдерживаясь, спокойно спросил юноша.
— Да ничего такого. Она заболела. Осложнение после ангины… Объелась летом в жару мороженого, потом болезнь дала осложнение и ударила по щитовидной железе. К тому же как раз у Лили период такой… ну, девический, знаешь… Так что у нее как его… гипотиреоз! — вполне миролюбиво начала рассказывать сестра Лили.
— А что врачи ваши сказали — это лечится? — нахмурившись, спросил Северус.
— Да лечится-то лечится… Но у нее никаких сдвигов не видно, хотя применяли интенсивную терапию. Наши лекарства пока не помогают. Может, ты сваришь какое-нибудь чудодейственное зелье? А, Снейп? — опять не удержалась от подкола Петунья. — Все, мне пора! Если хочешь что-то узнать — иди и спроси ее саму, а я пошла, а то родители меня обыщутся, — и она торопливо пошла к остановившимся поодаль родителям.
Северус понял, что нет другого выхода, кроме как идти к Лили и не оставлять ее одну. Он впрыгнул в поезд и торопливо пошел по коридору, открывая подряд все двери и не обращая внимания на свист, ругань и насмешки. Эванс обнаружилась в самом маленьком купе, в последнем вагоне. Она сидела, прислонившись лбом к стеклу. Северус решительно затащил внутрь свой багаж и начал запихивать его под сиденье. Лили встрепенулась и уже хотела что-то сказать, но он приложил палец к своим губам, давая понять, что не нужно ничего говорить. Потом сел рядом с ней и обнял, прижав к себе. Рыжая горько заплакала, вцепившись в его слишком широкую и длинную мантию и заливая ее слезами.
Так они и сидели рядом, чувствуя, что все старые обиды остались позади. Экспресс тронулся, набирая скорость.
Лили, выплакавшись, посмотрела на него. Единственное, что осталось неизменным — это ее чудесные зеленые глаза… Северус смотрел в них и не видел ни одутловатого желтого лица, ни сухой, испещренной коричневыми пятнами кожи, ни поредевших, ломких волос… Он был так рад, что Лили простила его и они опять вместе…
Северус был в ужасе — сразу пришла на ум мысль, что Лили прокляли, и заклятье не снять… Он такого еще не видел и даже не читал ни в одном темномагическом гримуаре, которые ему время от времени присылал Люциус из своей обширной библиотеки. Слизеринец решил, что во что бы то ни стало помирится с Лили и найдет способ вернуть ей прежний вид, потому что на собственном опыте знал, что отличающиеся от других люди подвергаются насмешкам и издевкам, и пока Эванс не вылечится — ей придется туго, потому что в школе действовала жестокая конкуренция и между факультетами и между самими учениками. Чистокровные задирали нос перед полукровками, и тем более, маглорожденными, богачи-аристократы кичились и хвалились особняками, состояниями и шикарными мантиями, купленными в самых фешенебельных и дорогих магазинах в центре Диагон-Аллеи. А уж об уровне знаний и тем более внешней красоте, что у мальчиков, что у девушек и говорить не приходилось!
Вот и его немаленький нос, и быстро становящиеся жирными волосы были причиной для насмешек у Мародеров, и с их подачи — у всей школы. Но если он мог не обращать внимания на свой внешний вид и чихал на мнение о нем окружающих, то Лили он обязан защищать изо всех сил, в память об их дружбе. А он чувствовал, что в покое ее теперь не оставят, ведь студенты были очень жестоки друг к другу, и зачастую, чтобы отвести огонь от себя могли унижать и травить кого-то неугодного вожакам и лидерам своих факультетов.
Тем временем, Лили угрюмо попрощалась с сестрой, которая только фыркнула и усмехнулась, поцеловала родителей и, волоча за собой школьный сундук, поднялась в вагон. Северус поймал за локоть проходящую мимо Петунью, та хотела уже заорать и вырваться, но потом узнала его и злорадно улыбнулась. Старшая Эванс как раз оформилась в высокую, немного тощеватую, но стройную девушку, на удивление, с неплохим бюстом. Впечатление портило лишь высокомерное выражение лица, с недовольно поджатыми губами и вечно прищуренными глазами.
— Что с Лили? — лаконично спросил Снейп, не удосужившись даже поздороваться — знал, что ему не ответят.
— Ах… Наша красотка заболела! Теперь она не самая лучшая ученица и красавица в Хогвартсе, не так ли? К тому же, она все лето была так рассеяна и невнимательна! Даже учебники не открыла ни разу, — протянула Петунья, издеваясь.
— Ее что, прокляли? Что ты знаешь об этом? Ну, можешь хоть раз в жизни нормально сказать, а? — еле сдерживаясь, спокойно спросил юноша.
— Да ничего такого. Она заболела. Осложнение после ангины… Объелась летом в жару мороженого, потом болезнь дала осложнение и ударила по щитовидной железе. К тому же как раз у Лили период такой… ну, девический, знаешь… Так что у нее как его… гипотиреоз! — вполне миролюбиво начала рассказывать сестра Лили.
— А что врачи ваши сказали — это лечится? — нахмурившись, спросил Северус.
— Да лечится-то лечится… Но у нее никаких сдвигов не видно, хотя применяли интенсивную терапию. Наши лекарства пока не помогают. Может, ты сваришь какое-нибудь чудодейственное зелье? А, Снейп? — опять не удержалась от подкола Петунья. — Все, мне пора! Если хочешь что-то узнать — иди и спроси ее саму, а я пошла, а то родители меня обыщутся, — и она торопливо пошла к остановившимся поодаль родителям.
Северус понял, что нет другого выхода, кроме как идти к Лили и не оставлять ее одну. Он впрыгнул в поезд и торопливо пошел по коридору, открывая подряд все двери и не обращая внимания на свист, ругань и насмешки. Эванс обнаружилась в самом маленьком купе, в последнем вагоне. Она сидела, прислонившись лбом к стеклу. Северус решительно затащил внутрь свой багаж и начал запихивать его под сиденье. Лили встрепенулась и уже хотела что-то сказать, но он приложил палец к своим губам, давая понять, что не нужно ничего говорить. Потом сел рядом с ней и обнял, прижав к себе. Рыжая горько заплакала, вцепившись в его слишком широкую и длинную мантию и заливая ее слезами.
Так они и сидели рядом, чувствуя, что все старые обиды остались позади. Экспресс тронулся, набирая скорость.
Лили, выплакавшись, посмотрела на него. Единственное, что осталось неизменным — это ее чудесные зеленые глаза… Северус смотрел в них и не видел ни одутловатого желтого лица, ни сухой, испещренной коричневыми пятнами кожи, ни поредевших, ломких волос… Он был так рад, что Лили простила его и они опять вместе…
Страница 10 из 49
