Вот уже тридцать лет, небольшой городок медленно уходит под песок, что беспрестанно приносит горячий ветер из сердца раскаленной пустыни. Окраины давно уже скрылись под пологими и сыпучими барханами, на которых росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула с редкими вкраплениями уродливо торчащих бетонных плит и причудливо изогнутой арматурной сетки. Городскому центру повезло несколько больше — если окраины большей частью состояли из самых старых трехэтажных, редко четырехэтажных кирпичных построек, то дальше шли дома повыше, построенные из массивных бетонных плит…
194 мин, 7 сек 11794
Если поглядеть с одной стороны, дымный сигнал пугал до чертиков, а если с другой — радовал. Будь обитающие на территории аборигены чуток поумней, то не дали бы о себе знать до тех пор, пока наш куцый караван не подойдет поближе. Видать от поедания себе подобных, у них окончательно мозги отсохли.
Из люка на крыше автобуса высунулся Ильяс и, стараясь перекричать ветер, что-то завопил, машущими руками указывая на черный столб дыма. Я закивал — видим мол и развел руками, дескать поделать ничего не могу, я тут не главный и ехать во главе отряда им придется и дальше.
Меня знакомо дернули за штанину и я потеснился, пропуская в люк тащащую свою винтовку девчонку. Инга крутнула головой по сторонам, хлестнув меня по лицу собранными в пучок волосами и наклонившись к моему уху, крикнула:
— Чего он руками машет?
— На дым показывает — пояснил я, вдыхая непривычный запах ее волос — пахло явно чем-то фруктовым.
— Ясно — кивнула девушка и покосившись на меня, поинтересовалась — Может на крышу выберешься? А то здесь и так места нет.
— Выберусь — кивнул я, подтягивая ноги и чувствуя себя как черепаха, которую вытаскивают из защитного панциря. Прочный кузов хотя бы наполовину прикрывал мою тушку от возможного протыкания стрелами и прочими метательными снарядами — Хотя, лучше бы пулеметом воспользоваться — грохоту и страха от него побольше будет.
— После Казахстана, пулеметных патронов мало осталось. Экономить надо.
— Ясно — помрачнев, буркнул я, цепляясь за край люка.
А вот это уже совсем плохая новость. Я рассчитывал что случись заварушка, пулемет будет палить безостановочно. А оно вон как выходит… Для нас, городских, хватит и одного вида грозного оружия, чтобы понять, что к грузовику лезть не стоит. А людоеды и муты… они тупые, им пока не докажешь наглядно, что железная штуковина на крыше кузова может сделать очень бо-бо, то нипочем не поверят.
— Не бойся — крикнула Инга, на миг, оторвавшись от прицела — Прорвемся!
— Я не боюсь — крикнул я в ответ — Я нервничаю! Мне умирать никак нельзя!
— Ты такой особенный?
— Ага! — закивал я, нащупывая заткнутую за пояс лопатку.
Почему-то я был абсолютно точно уверен, что просто так мы завод не минуем. И дело было даже не в мрачном столбе дыма — я просто был уверен и все тут. А своей интуиции я привык доверять.
Первые местные обитатели показались как только мы вписались в последний поворот и не сбавляя ходу вынеслись на длинную прямую, идущую аккурат между поднятой на насыпь железной дорогой и забором. И показались они к моему искреннему удивлению со стороны пустыни — четверо загорелых дочерна и практически голых мужика стремглав мчались в нашем направлении, потрясая над головой импровизированными копьями и улюлюкая столь пронзительно, что перекрикивали свистящий ветер и рокот моторов. Но они безнадежно отставали. Похоже, аккурат перед нашим прибытием аборигены совсем оголодали и решили поохотиться, а тут такой облом — добыча показалась совсем с другой стороны.
В следующий момент мы влетели в узкий коридор, блокируемый с одной стороны непрошибаемым бетонным забором, а с другой мертвой махиной железнодорожного состава. Теперь выбора у нас оставалось немного — либо продолжать двигаться вперед, либо разворачиваться. Внутри проносящихся мимо нас вагонов замелькали тени. Из-за скорости я не успел различить детали, но определенно это были люди. А еще через двести метров я в этом окончательно убедился — на дорогу высыпало с полсотни человек, перегораживая нам дорогу. Там были как мужчины, так и женщины. Неимоверно худые, обряженные в лохмотья или полностью нагие, покрытые коростой грязи — они представляли собой страшное зрелище. И, похоже, что они были настолько голодны, что не побоялись встать на пути мчащихся вперед тяжелых машин.
Едва дорога оказалась перекрыта живым барьером, случилось то, чего я боялся больше всего — ехавший впереди автобус начал резко сбавлять скорость и рыскать из стороны в стороны под визг покрышек. Через секунду автобус все-таки выправился и поехал прямо, но скорости не прибавил, плетясь как беременная черепаха.
Правая дверь водительской кабины распахнулась, оттуда высунулся Борис и что-то яростно заорал, прижимая к грудям рацию и глотая поднятую колесами пыль. Но услышан не был — школьный автобус так и ехал. Водитель и не думал прибавлять вдавливать педаль газа. Из-за них замедлился и грузовик, едва не тыкаясь носом в толстый зад автобуса.
А еще через секунду, по кузову грузовика загрохотали первые горячие приветствия местных — в десяти сантиметрах от меня ударила арматурина и, бешено кувыркаясь отскочила. Градом посыпались камни и железяки. Одним из камней я получил промеж лопаток и взвыл от боли.
— Быстрее! — заорал я, съеживаясь в комок и вжимая голову в плечи.
Из люка на крыше автобуса высунулся Ильяс и, стараясь перекричать ветер, что-то завопил, машущими руками указывая на черный столб дыма. Я закивал — видим мол и развел руками, дескать поделать ничего не могу, я тут не главный и ехать во главе отряда им придется и дальше.
Меня знакомо дернули за штанину и я потеснился, пропуская в люк тащащую свою винтовку девчонку. Инга крутнула головой по сторонам, хлестнув меня по лицу собранными в пучок волосами и наклонившись к моему уху, крикнула:
— Чего он руками машет?
— На дым показывает — пояснил я, вдыхая непривычный запах ее волос — пахло явно чем-то фруктовым.
— Ясно — кивнула девушка и покосившись на меня, поинтересовалась — Может на крышу выберешься? А то здесь и так места нет.
— Выберусь — кивнул я, подтягивая ноги и чувствуя себя как черепаха, которую вытаскивают из защитного панциря. Прочный кузов хотя бы наполовину прикрывал мою тушку от возможного протыкания стрелами и прочими метательными снарядами — Хотя, лучше бы пулеметом воспользоваться — грохоту и страха от него побольше будет.
— После Казахстана, пулеметных патронов мало осталось. Экономить надо.
— Ясно — помрачнев, буркнул я, цепляясь за край люка.
А вот это уже совсем плохая новость. Я рассчитывал что случись заварушка, пулемет будет палить безостановочно. А оно вон как выходит… Для нас, городских, хватит и одного вида грозного оружия, чтобы понять, что к грузовику лезть не стоит. А людоеды и муты… они тупые, им пока не докажешь наглядно, что железная штуковина на крыше кузова может сделать очень бо-бо, то нипочем не поверят.
— Не бойся — крикнула Инга, на миг, оторвавшись от прицела — Прорвемся!
— Я не боюсь — крикнул я в ответ — Я нервничаю! Мне умирать никак нельзя!
— Ты такой особенный?
— Ага! — закивал я, нащупывая заткнутую за пояс лопатку.
Почему-то я был абсолютно точно уверен, что просто так мы завод не минуем. И дело было даже не в мрачном столбе дыма — я просто был уверен и все тут. А своей интуиции я привык доверять.
Первые местные обитатели показались как только мы вписались в последний поворот и не сбавляя ходу вынеслись на длинную прямую, идущую аккурат между поднятой на насыпь железной дорогой и забором. И показались они к моему искреннему удивлению со стороны пустыни — четверо загорелых дочерна и практически голых мужика стремглав мчались в нашем направлении, потрясая над головой импровизированными копьями и улюлюкая столь пронзительно, что перекрикивали свистящий ветер и рокот моторов. Но они безнадежно отставали. Похоже, аккурат перед нашим прибытием аборигены совсем оголодали и решили поохотиться, а тут такой облом — добыча показалась совсем с другой стороны.
В следующий момент мы влетели в узкий коридор, блокируемый с одной стороны непрошибаемым бетонным забором, а с другой мертвой махиной железнодорожного состава. Теперь выбора у нас оставалось немного — либо продолжать двигаться вперед, либо разворачиваться. Внутри проносящихся мимо нас вагонов замелькали тени. Из-за скорости я не успел различить детали, но определенно это были люди. А еще через двести метров я в этом окончательно убедился — на дорогу высыпало с полсотни человек, перегораживая нам дорогу. Там были как мужчины, так и женщины. Неимоверно худые, обряженные в лохмотья или полностью нагие, покрытые коростой грязи — они представляли собой страшное зрелище. И, похоже, что они были настолько голодны, что не побоялись встать на пути мчащихся вперед тяжелых машин.
Едва дорога оказалась перекрыта живым барьером, случилось то, чего я боялся больше всего — ехавший впереди автобус начал резко сбавлять скорость и рыскать из стороны в стороны под визг покрышек. Через секунду автобус все-таки выправился и поехал прямо, но скорости не прибавил, плетясь как беременная черепаха.
Правая дверь водительской кабины распахнулась, оттуда высунулся Борис и что-то яростно заорал, прижимая к грудям рацию и глотая поднятую колесами пыль. Но услышан не был — школьный автобус так и ехал. Водитель и не думал прибавлять вдавливать педаль газа. Из-за них замедлился и грузовик, едва не тыкаясь носом в толстый зад автобуса.
А еще через секунду, по кузову грузовика загрохотали первые горячие приветствия местных — в десяти сантиметрах от меня ударила арматурина и, бешено кувыркаясь отскочила. Градом посыпались камни и железяки. Одним из камней я получил промеж лопаток и взвыл от боли.
— Быстрее! — заорал я, съеживаясь в комок и вжимая голову в плечи.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 45 из 54
