Эхо войны (Ядерный ад)

Со своего насеста на железной крыше грузовика, завод я увидел сразу, едва мы объехали невысокую, но крайне широкую гору. Дорога шла по ее склону, впритык с засыпанной песком и заросшей колючкой железной дорогой. Впереди нас ехал школьный автобус, почти скрытый облаками пыли, закрывающими большую часть обзора. Поэтому я посматривал больше по сторонам, чем вперед и когда мельком бросил взгляд вперед, то был ошарашен представшей передо мной картиной мертвого золотодобывающего завода. Настоящего исполина, выглядящего невероятно чужеродно на фоне окружающей его пустыни. Огромные и длинные цеха, чьи стены сложены из гигантских бетонных блоков, толстенные металлические колонны рядами вздымающиеся к небу и поддерживающие на себе крышу еще одного гигантского сооружения.

Вдоль покрытого колючей проволокой бетонного забора тянулась лента дороги — единственное относительно ровное и проходимое для машин место среди изрытой какими-то ямами и утыканное изломанными конструкциями, вышками электропередач и холмами из отработанной горной породы. Нет, проехать, конечно возможно и там, но пришлось бы изрядно попетлять, останавливаясь на каждом шагу и постоянно проверяя дорогу. Шипы и колючка шинам грузовика может и не страшны, но вот если он наедет на торчащий из песка излом металлической балки или трубы, резину изорвет в клочья… а такого железного хлама здесь было в избытке. Чтобы убедиться в этом факте достаточно было окинуть окрестности вокруг заводы придирчивым взглядом. Как-никак завод проработал полвека, исправно снабжая сначала СССР, а потом только Узбекистан свежим притоком золота и вокруг него успело скопиться немало отработавших свой ресурс железяк.

На несколько секунд я отвлекся, чтобы оглядеться по сторонам и не заметив ничего подозрительного, вновь завороженно уставился вперед, на неуклонно приближавшийся завод. На этот раз я сосредоточил внимание на пыльной и ржавой одновременно металлической ленте, приткнувшейся впритык к автомобильной трассе — это был поезд, вернее, его жалкие проржавевшие останки. До этого момента я видел поезд только на цветных книжных картинках и фотографиях в изорванных журналах. Зато много раз слышал истории о тех несчастных, кто оказался во время начала апокалипсиса за сорок километров от города.

Когда начался весь этот бардак и паника, поезд Мотани как раз подошел к заводу, чтобы забрать уставших работяг и отвезти их в город — это я знал из слов Тимофеича и Палыча. Но поезд с места так больше и не тронулся — охранявший государственный объект Золотой батальон получил какой-то приказ из столицы и не дал разрешение на отправку. Дело дошло до стрельбы на поражение прямо рядом с Мотани и куча народу полегла ни за что. Выжившие разбежались кто куда, а затем направились к городу пешком — в то время пустыня была безопасна и практически всем удалось благополучно добраться. За исключением сердечников, диабетиков, беременных и пожилых, падавших прямо на асфальт, чтобы больше никогда с него не подняться — сорок пять градусов жары как-никак. Это была Первая Волна — вернувшиеся в охваченный анархией город, к своим родным и близким.

Вторая Волна заводских и карьерных рабочих достигла границ города на следующий день. Ведь с теми, кто оставался внутри завода на ночную смену, военные поступили еще хуже — их наглухо заперли внутри бетонных коробок цехов или внутри шахты и велели продолжать работу, словно ничего не случилось. Предприятие режимное, всего несколько выходов из каждого цеха и везде стальные двери. Выбраться не так просто, а за дверями озлобленные военные с автоматами наперевес. Повсюду шла ядерная война, весь мир трясся в судорогах агонии, а золотодобывающий завод продолжал работать на полную мощность еще целые сутки, добывая золото для уже несуществующей страны.

Работяги прождали в заключении целый день, пока окончательно не озверели от неизвестности и страха — мобильники к тому времени сдохли, да и не у всех они были. При помощи сварных аппаратов вырезали замки и выбрались на свободу. К их удивлению еще работающий завод был безжизненен — ни единого охранника в поле зрения не наблюдалось и никто не мешал людям вернуться домой. Опять же на своих двоих — сорок километров по палящему зною. А ГМЗ-2 продолжал работать вовсю уже без присмотра специалистов — до тех пор, пока окончательно не вырубило электричество.

С тех пор пролетело много времени, но как не старалась пустыня, ей так и не удалось похоронить огромные цеха под слоем сыпучего песка. Пока не удалось, но Она не оставляла своих усилий.

Школьный автобус надсадно взрыкивая двигателем перевалил через очередной песчаный бугор и начал было замедлять ход, но неотступно следующий позади грузовик протестующе загудел и коротенькая колонна направилась дальше, выезжая на прямой участок дороги. До завода осталось не более полукилометра. А я неотступно смотрел на вздымающийся над одной из гигантских построек столб черного густого дыма, которого не было еще минуту назад.