Екатерина

Еду, насвистываю какую-то песенку. В тулупе отнюдь не холодно, даже уютно. Задремал. Очнулся оттого, что сани дернулись и пошли быстрее. Посмотрел по сторонам и волосы на стриженой коротко голове стали дыбом. С правого низкого берега Енисея наперерез мне неслась вытянутая волчья стая. Сколько их было, не знаю, не считал, думаю, что десятка три было. Я машинально стал ощупывать сани, зная, что в них всегда под сеном Николай держал вилы, но на этот раз, видимо, забыл положить. Конь бежал резво, но и волки были опытными. Енисей в этом месте круто поворачивал вправо, и волки разделились. Большая часть неслась к повороту, а меньшая стала заходить в тыл. Конь, почуяв близкую, гибель остановился и повернул ко мне голову, как бы спрашивая, что делать? А что делать? Единственным «оружием» была длинная хворостина, которой я при надобности мог бы подгонять лошадь. Вот ею я и выколол глаз первому волку, который, догнав сани, с разбегу прыгнул на меня. Этого волка я нейтрализовал, как говорят военные, а что было делать с остальными? Вот они, рядом, голодные, злые, безжалостные… Я не знаю, как это случилось, но мой конь вдруг резко развернулся и побежал обратно. Первая часть волков, которые неслись к повороту, не видели этот маневр и продолжали свой бег, а вторая часть снова оказалась сзади, но прежних сил у нее уже не было. Но и конь стал сдавать. Волки вытянулись в нитку, первый бежал почти рядом с санями, но у меня в руках уже ничего не было. И все же я нашел «оружие». Облучок из двух нешироких, но довольно толстых досок, почти брусков!

Первый брусок у меня выпал из рук и остался позади, но вторым я успел размозжить голову вожаку второй стаи, но волки, не останавливаясь, продолжали наседать уже с двух сторон одновременно. Двое волков бросились под ноги коню, но тут же были отброшены копытами под полозья. Сани накренились, подскочили и перевернулись. Лошадь понесла их дальше, а волки окружили меня. Я оглянулся и увидел, как первая стая возвращается.

Я много раз слышал, что у людей, стоящих на краю смерти, перед глазами проходит вся жизнь. Я же увидел себя, еще юношу, стоящего в окружении пьяной озверелой толпы таких же подростков, которые жаждали моей крови. Сейчас таких зовут отморозками, готовыми на все тяжкое. Чем я им не угодил трудно сказать, поскольку видел их впервые. Их было много, очень много, это меня и спасло. Они кинулись всей толпой на меня, сбили с ног, и сами «заблудились», поскольку я, оказавшись под ними, «потерялся», и пока они волтузили друг друга, я выбрался из-под них и незаметно скрылся. Но тогда была ночь, и они были все-таки не волки… Я успел разбить голову еще одному волку, но тут вся стая кинулась на меня, повалила на снег и стала рвать на мне одежду, вернее — старый овечий тулуп, из которого я на свое счастье я так и не вылез. Волки грызли тулуп, захлебываясь шерстью, но развязка была уже близка. Я сам зверея от ужаса, хватал волков за лапы, ломал их, а одного волка схватил зубами за горло и, задыхаясь от шерсти и захлебываясь его кровью, стал терять сознание, но успел увидеть, как какая-то женщина с ножом в руке полосовала волков направо и налево, с невиданной силою отбрасывая их в стороны… Очнулся я в райцентровской больнице, с переломом правой ключицы, изгрызенными икрами и стопами. У кровати сидел Николай.

— Ну, здравствуй, волкодав, — улыбнулся он. Скажи спасибо коню. Если бы он не прибежал домой — пиши пропало. Я как увидел перевернутые сани, сразу все понял, сразу за ружье, крикнул еще мужиков и сюда, благо, что близко. Когда мы подоспели, ты уже лежал вниз лицом без сознания. Волков твоих кого постреляли, кого прогнали. Ты троим волкам ноги переломал, а одного загрыз. Так вместе и лежали.

— А сколько я уже тут нахожусь? — спросил я.

— Третий день лежишь, только сегодня в себя пришел. Врач мой родственник, пропустил, но больше никого не пускает.

— Коля, — спросил я шепотом, — а на реке больше никого не было?

— Да как тебе сказать, — задумчиво ответил Николай, — людей мы не видели, но кто-то тебе помогал, потому что несколько волков были зарезаны ножом и валялись далековато от тебя. Ты сам-то кого-то видел?

— Видел.

— Кого?

— Догадайся с трех раз.

Коля посмотрел на меня, потом покосился на дверь, наклонился ко мне, прошептал на ухо:

— Екатерина?

— Больше некому, — тоже шепотом сказал я.

— Ты видел Екатерину?

— Может быть, я не спрашивал имени. Я видел, как она махала ножом, а потом потерял сознание.

— Только никому об этом не говори, — так же заговорщицки прошептал Николай.

— Почему?

— Да потому что тебя сразу в другую больницу определят.

— Это верно, — согласился я. Тогда тех волков бери на себя.

— Уже взял. Милиция приезжала, разбиралась. Я сказал, что это я с мужиками порезал волков. Так в протоколе и написали. Ладно, все, что я хотел сказать, — сказал. Выздоравливай. Дома тебя Наташка будет долечивать. И, подмигнув, Николай ушел. Но сразу вошел доктор.