На окраине города, в общем-то, не такого большого, чтобы считаться мегаполисом, но и не такого маленького, чтобы быть селом, поселился один мужичок. Там, на окраине, все еще стояли небольшие домики, тихонько бытовавшие в тени замков нуворишей, небольшие огородики, домашняя скотинка и прочие милые прелести, совсем не присущие суетливому городу. И, как водится в местах не суетных, все не суетные жители в округе прекрасно знали друг о друге почти все. Не то, что город со своими людскими муравейниками, где соседи, прожив полвека напротив, друг дружку в лицо не знают.
47 мин, 0 сек 17993
Вытяжка, как и было ей положено, располагалась прямо над электрической варочной поверхностью. Чтобы подобраться к объекту труда, Петровичу нужно было взгромоздиться на железный стол, вплотную примыкавший к плите. Чтобы в очередной раз не наломать дров, Петрович решил сперва глянуть на неполадку, а уж после принимать решение, стоит ли рисковать. Очередной визит к Рыжему не стоил даже канистры наливки.
Гигиена — прежде всего! А больничная гигиена — так вообще, прежде всякой другой гигиены. Тем более в помещении пищеблока. Петрович напялил бахилы на ноги, почему-то предварительно сняв больничные тапки, и начал восхождение. Обесточить вытяжку отдельно было нельзя, только вместе с кухней и освещением. А ковыряться впотьмах Петровичу совсем не хотелось. Скрепя сердцем, доблестный электрик вскрыл панель, скрывавшую электрическую часть злополучной вытяжки.
Тю, какая ерунда! Всего-то открутился провод. Болт, крепивший контакт питания вытяжки, просто отсутствовал и провод свободно болтался, то замыкая цепь, то прерывая ее. Мелочь!
Каждый электрик знает: смотри, куда ступаешь! Много чего может оказаться под ногами. В особенности, когда ты чем-то очень важным и очень опасным занят. А электричество может быть очень опасным. Уж это в полной мере осознал Петрович, не единожды испытав побои электротоком на своей шкуре.
Петрович взял раздобытую поварихой крепежную деталь, подходящую по размеру, и уже готов был закончить плевый ремонт. Но судьба-злодейка горазда на выдумки! Со стола до места крепления провода достать было сложно, и Петрович аккуратно перенес голую, облаченную в бахилу стопу, на варочную поверхность.
Ну вот какой сволочи пришло в голову включить печку на полную?! Бахила, вспыхнув порохом, моментально обнажила голую ногу Петровича чьему-то коварству. Не иначе, как Рыжего проделки! Стопа тут же зашкварчала и крепко припеклась к раскаленной поверхности, как стейк к сковородке. Стейк из собственной ноги в меню Петровича не входил и бедняга-электрик, издав матерный вопль, тут же с силой попытался оторвать прикипевшую и уже подрумянившуюся конечность. Чтобы сделать это решительно быстро, Петрович ухватился рукой за то, что, собственно, под рукой было. Не специально. Инстинктивно. Судьба-злодейка подсунула под руку Петровича…, да, да, да, всю электрическую часть, питавшую вытяжку.
Петрович был просто обречен на свидание с Рыжим!
Перемены в месте свидания удивили даже повидавшего на своем веку Анатолия. Прежде совсем не веселое, местами даже печальное место, преобразилось в сущий балаган! По стенам коридора, ведущего к стойке, были развешаны портреты Петровича в памятные для него электрические моменты. Возле стойки толпилась куча народа. Все веселились и ждали виновника торжества. Одуванчик, как самый длинный, держал на вытянутых руках плакат с надписью: «Петрович, жги!». Какой-то неопрятный дрыщ, видимо коллега Рыжего, лихо сновал в толпе, призывая делать ставки. Сам того не желая, Петрович стал иконой всеобщего веселья. И это как-то приободряло бедолагу.
Впереди всей толпы стоял Рыжий, держа в руках бюст какого-то бородатого мужика. Петрович воодушевлено зашкандыбал к ожидавшей его толпе, по пути распространяя аромат жареного мяса.
Рыжий выступил навстречу Петровичу и тожественно произнес:
— А премия Дарвина в этом году вручается… — и без торжественного оглашения номинанта, с силой всунул бюст бородатого дядьки в Петровича.
Петрович, не особо знакомый с Дарвиным, был польщен и широко разулыбался. А Рыжему было не до улыбок. Нервно заламывая пальцы и пережевывая зубы, Рыжий пустился в очередную профилактическую беседу.
— Как Вы себя чувствуете, расчудесный Вы мой, Анатолий Петрович? — сквозь зубы прошипел Рыжий, памятуя о прошлом визите его обморочного козла и не желая в этот раз спугнуть птицу счастья.
— Спасибо, уже лучше! — учтиво ответил улыбающийся Петрович. Петрович уже понял, что сегодня намечался его очередной день рожденья и был готов к поздравлениям и подаркам.
— Вот это-то и печально, — посетовал Рыжий, — я, откровенно говоря, рассчитывал на иной ответ.
— Не дождетесь! — весело и совсем не подумав, выпалил Петрович. Петрович, образование которого позволяло ему порой быть бестактным и неуместным, совершил ужасную ошибку своей невинной фразой.
Терпение каждого из нас, как железный вольер в зоопарке. Оно надежно сдерживает звериную ярость, беспричинную агрессию и лютую ненависть в своих железных оковах. Увы, крепость терпения тоже не безгранична. Если не проверять его, терпение, на крепость, можно вполне надеяться на благоприятный исход практически любой ситуации. Кроме ситуаций с электротоком, конечно же. А Петрович, как заправский хулиган, своими незапланированными визитами всякий раз расшатывал эту крепость. И сегодня крепости Рыжего пришел конец! Рыжий весь побагровел, затрясся и… разразился монструозной тирадой!
Гигиена — прежде всего! А больничная гигиена — так вообще, прежде всякой другой гигиены. Тем более в помещении пищеблока. Петрович напялил бахилы на ноги, почему-то предварительно сняв больничные тапки, и начал восхождение. Обесточить вытяжку отдельно было нельзя, только вместе с кухней и освещением. А ковыряться впотьмах Петровичу совсем не хотелось. Скрепя сердцем, доблестный электрик вскрыл панель, скрывавшую электрическую часть злополучной вытяжки.
Тю, какая ерунда! Всего-то открутился провод. Болт, крепивший контакт питания вытяжки, просто отсутствовал и провод свободно болтался, то замыкая цепь, то прерывая ее. Мелочь!
Каждый электрик знает: смотри, куда ступаешь! Много чего может оказаться под ногами. В особенности, когда ты чем-то очень важным и очень опасным занят. А электричество может быть очень опасным. Уж это в полной мере осознал Петрович, не единожды испытав побои электротоком на своей шкуре.
Петрович взял раздобытую поварихой крепежную деталь, подходящую по размеру, и уже готов был закончить плевый ремонт. Но судьба-злодейка горазда на выдумки! Со стола до места крепления провода достать было сложно, и Петрович аккуратно перенес голую, облаченную в бахилу стопу, на варочную поверхность.
Ну вот какой сволочи пришло в голову включить печку на полную?! Бахила, вспыхнув порохом, моментально обнажила голую ногу Петровича чьему-то коварству. Не иначе, как Рыжего проделки! Стопа тут же зашкварчала и крепко припеклась к раскаленной поверхности, как стейк к сковородке. Стейк из собственной ноги в меню Петровича не входил и бедняга-электрик, издав матерный вопль, тут же с силой попытался оторвать прикипевшую и уже подрумянившуюся конечность. Чтобы сделать это решительно быстро, Петрович ухватился рукой за то, что, собственно, под рукой было. Не специально. Инстинктивно. Судьба-злодейка подсунула под руку Петровича…, да, да, да, всю электрическую часть, питавшую вытяжку.
Петрович был просто обречен на свидание с Рыжим!
Перемены в месте свидания удивили даже повидавшего на своем веку Анатолия. Прежде совсем не веселое, местами даже печальное место, преобразилось в сущий балаган! По стенам коридора, ведущего к стойке, были развешаны портреты Петровича в памятные для него электрические моменты. Возле стойки толпилась куча народа. Все веселились и ждали виновника торжества. Одуванчик, как самый длинный, держал на вытянутых руках плакат с надписью: «Петрович, жги!». Какой-то неопрятный дрыщ, видимо коллега Рыжего, лихо сновал в толпе, призывая делать ставки. Сам того не желая, Петрович стал иконой всеобщего веселья. И это как-то приободряло бедолагу.
Впереди всей толпы стоял Рыжий, держа в руках бюст какого-то бородатого мужика. Петрович воодушевлено зашкандыбал к ожидавшей его толпе, по пути распространяя аромат жареного мяса.
Рыжий выступил навстречу Петровичу и тожественно произнес:
— А премия Дарвина в этом году вручается… — и без торжественного оглашения номинанта, с силой всунул бюст бородатого дядьки в Петровича.
Петрович, не особо знакомый с Дарвиным, был польщен и широко разулыбался. А Рыжему было не до улыбок. Нервно заламывая пальцы и пережевывая зубы, Рыжий пустился в очередную профилактическую беседу.
— Как Вы себя чувствуете, расчудесный Вы мой, Анатолий Петрович? — сквозь зубы прошипел Рыжий, памятуя о прошлом визите его обморочного козла и не желая в этот раз спугнуть птицу счастья.
— Спасибо, уже лучше! — учтиво ответил улыбающийся Петрович. Петрович уже понял, что сегодня намечался его очередной день рожденья и был готов к поздравлениям и подаркам.
— Вот это-то и печально, — посетовал Рыжий, — я, откровенно говоря, рассчитывал на иной ответ.
— Не дождетесь! — весело и совсем не подумав, выпалил Петрович. Петрович, образование которого позволяло ему порой быть бестактным и неуместным, совершил ужасную ошибку своей невинной фразой.
Терпение каждого из нас, как железный вольер в зоопарке. Оно надежно сдерживает звериную ярость, беспричинную агрессию и лютую ненависть в своих железных оковах. Увы, крепость терпения тоже не безгранична. Если не проверять его, терпение, на крепость, можно вполне надеяться на благоприятный исход практически любой ситуации. Кроме ситуаций с электротоком, конечно же. А Петрович, как заправский хулиган, своими незапланированными визитами всякий раз расшатывал эту крепость. И сегодня крепости Рыжего пришел конец! Рыжий весь побагровел, затрясся и… разразился монструозной тирадой!
Страница 11 из 14
