Эликсир жизни

Том засмеялся. Он всегда гордился своим великим родом. Но когда Гермиона каким-то чудом обнаружила всю его родословную, связанную с власть держащими и маггловского мира тоже, с наследником Слизерина случился приступ безудержного и почти истерического веселья. По иронии судьбы, он соединил в себе знаменитые линии обеих сторон. Мог ли он противостоять судьбе, толкавшей его на грандиозные дела, на изменение лика Земли? Великая родословная стала еще одним подтверждением: отказаться от планов значило отказаться от собственной сущности. Другое дело, что сейчас парень видел отчетливо и ясно, в какой иллюзии он пребывал ранее. Теперь он знал, что пойдет другим путем.

— Это не подделка, Том, — услышал он ровный голос мистера Риддла. — Помимо печатей, здесь приводятся такие детали, которые выдумать было бы просто невозможно. И они подтверждены другими источниками.

Том Старший мельком взглянул на своего отпрыска, затем на родителей и, судорожно поправив волосы — такие же темные и волнистые, как у его сына, — осторожно спросил:

— И зачем тогда тебе официальное отцовство?

Молодой волшебник помолчал, затем открыто встретил взгляд таких же серых с цветными бликами глаз:

— Не буду скрывать, меня тошнит от того, что я являюсь твоим сыном, папа. Но тебя тошнит от этого больше. К тому же, я достаточно мучился от неизвестности, боли и ненависти. Я хочу дать шанс, в первую очередь, конечно, себе. Но и тебе тоже. Шанс перестать убегать от судьбы. Принять ее такой, какая она есть, и изменить к лучшему, ничего не отрицая и не боясь. Мне легче было бы убить вас всех — но мне не нужны призраки прошлого. Теперь я смогу с полным правом называть себя Лорд Волдеморт.

Риддлы смотрели на своего потомка молча, с настолько убитым выражением лиц, что Том невольно засмеялся:

— К тому же, разве вы не мечтали о внуке, с которым можно было бы обсудить политику и поиграть в шахматы, дорогой дедушка?

Мать и сын перевели взгляд на неожиданно смутившегося главу семьи.

— Впрочем, это еще не все, — прибавил Том, вновь усаживаясь в мягкое, удобное кресло. — Разумеется, я как наследник рода, должен буду унаследовать особняк и земли. Не то, чтобы это являлось для меня таким актуальным, но я привык ценить фамильное достояние. Ты, дорогой папочка, можешь заводить других детей, можешь, если захочешь, оставить им свои деньги. Но это мое право первенца. — Парень очаровательно улыбнулся. — Согласись, это лучше, чем лежать сейчас в могиле?

Отец наградил его тяжелым взглядом и промолчал.

— У тебя теперь нет повода угрожать нам, Том, — наконец, сказал мистер Риддл, впервые назвав внука по имени. — Ты умный молодой человек, даже слишком умный. И ты должен понимать, что нам придется придумать легенду, чтобы цивилизованно объяснить твое появление в нашей семье.

— Придумывайте что угодно, — пожал плечами парень. — Но не смейте позорить мою мать.

— Она и так себя опозорила, — фыркнула вновь обретшая голос миссис Риддл. Но, получив предупреждающий взгляд от мужа, быстро сменила тему: — Как зовут твою невесту? Она тоже из королевского рода?

Не обращая внимания на ехидство бабки, Том ответил с легкой усмешкой:

— Гермиона. Если бы не она, я бы, возможно, не беседовал с вами так мирно и уж тем более не подписывал документы об отцовстве.

Том Старший скривился:

— Документы? Ах да, документы…

— Как хорошо, что мы заговорили об этом, — широко улыбнулся парень и взглянул на часы. — Сейчас должен появиться нотариус… А вот и он.

Все семейство вздрогнуло от стука в дверь. И когда в гостиную вошел прилично одетый пожилой, усатый маггл, каждый прочувствовал, как изменилось что-то в ткани реальности, и ожидания будущего показались совсем непривычными, словно переворачивался мир. Для кого-то из участников драмы эти изменения были к лучшему, кто-то пока не знал, что они были к лучшему, а кто-то позволил себе расслабиться и открыто посмотреть в глаза грядущему.

Пока нотариус обсуждал с Риддлами бумаги, Том Риддл Младший осторожно вытащил из-под рубашки висящий на шее тяжелый золотой медальон. Его украшала змейка в виде буквы «S» — символ Салазара Слизерина. Это был подарок Гермионы на его шестнадцатилетие. Она сказала лишь только, что выменяла бесценную реликвию на два предмета Ровены Равенкло у одной пожилой коллекционерки. И то, что по описаниям бывшей хозяйки, раньше он принадлежал матери Тома, Меропе Гонт.

Крепко сжав золотой артефакт в ладони, Том незаметно улыбнулся собственным мыслям. Чем он заслужил то, что ему в жизни так повезло? Может быть, он расплатился предыдущими страданиями за настоящее счастье? Но что-то внутри Тома подсказывало ему, что милость мира была беспричинна, а потому всегда находилась рядом с каждым человеком. Ее только нужно было принять.