Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 14909
Теория сновидений невольно стала интересом Тома, когда он только начал изучать проблему взаимосвязи души и тела.
Сны переживались в так называемом теле сновидения. Оно перемещалось в пространстве сновидений, которое являлось одновременно и внутренним пространством, и в то же время единым для всех людей. В этом пространстве находились символы, образы, воплощения человеческих грез и жутких страхов… Разумеется, Риддл не был знаком с термином «коллективное бессознательное», но прекрасно понимал его смысл.
Зелье для снов без сновидений привязывало сознание к физическому телу, лишая тело сновидения возможности перемещаться. Чаще всего человек во время сна сталкивался со своими собственными неосознаваемыми впечатлениями, которые проявлялись в значимых образах и формах. Мало кто умел контролировать сны. Данной областью магии, как правило, интересовались только узкие специалисты и целители. И потому лишь немногие пользовались магией сновидений. Однако в продаже всегда были зелья, способные вызвать тот или иной сон. Еще одна альтернатива душевой…
В данном же случае это было воспоминание. Его собственное. Но почему оно появилось так неожиданно, ни с того ни с сего? Естественным ли путем?
Остается только пойти к Слагхорну… Сначала его, дескать, приворожили, а теперь насильственно вызывают кошмары. Интересно, как быстро декан подумает о больнице Святого Мунго?
Впрочем, Том знал, что в сновидениях часто всплывают наиболее эмоциональные моменты жизни в то время, когда сам человек испытывает стресс, потрясение, шок, мощный прилив чувств.
Если на него никто не воздействовал, значит, он сам спровоцировал этот сон?
Вот почему чувства опасны и даже вредны. Они делают слабее, уязвимее во всех отношениях, во всех областях… И поспать-то нормально не дают.
Очевидно, треклятое половое желание стало для организма перманентным стрессом.
Он не хотел хотеть ее.
Это была не та абстрактная истома, с которой Том уже научился легко бороться. Он жаждал видеть темно-медовые глаза девушки совсем близко и смотреть в них долго, не отрываясь. Прижимать ее тело своим, навалившись всем весом. Вдыхать ее странный, дурманящий запах. Чувствовать ее боль, когда он войдет в нее…
Впрочем, а зачем ему сопротивляться? Самый легкий способ преодолеть слабость и зависимость от собственных желаний — реализовать их. Если, конечно, они не противоречат глобальным целям. Но Темный Лорд всегда получает то, чего действительно хочет. Иначе зачем становиться Темным Лордом? В выигрыше все равно останется он. Даже если она попытается играть с ним в какую-то свою игру, управлять будет он, а не им. Он получит эту девушку. И тогда пройдут и нелепое желание, и из ряда вон выходящие сны.
Неужели Риддл что-то подозревает?
Он смотрел на нее сегодня как-то необычно. Долгим взглядом своих удивительных глаз. Она не могла сказать, что в них растаял зелено-синий лед, но одновременно появился какой-то новый огонь. Его глаза сияли.
Разумеется, Гермиона не была настолько наивна, чтобы списать это на любовные чувства к ней. Но в то же время не могла отрицать, что в этом взгляде сквозила интимность. Так смотрят лишь на сексуальный объект, на своего партнера.
И девушка поймала себя на том, что и сама загляделась в эти прекрасные глаза, полыхавшие холодным, темным пламенем.
Она одергивала себя весь день. Как же он красив. Ирония судьбы. Будто вся красота изначально чистой души воплотилась во внешности будущего Темного Лорда, внутри оставив только мрак.
Красота не всегда доводила до добра. Не будь он так привлекателен, глядишь, и не дожил бы до психотерапии по-гриффиндорски. А теперь уже было вполне возможно, что Риддл сам изменит себя. С ее незаметной помощью. По всей видимости, он пережил сновидение и всю связанную с ним боль достаточно хорошо. А значит, шансы были. Пусть небольшие. Но в душе Гермионы зарождалось то чувство, которое не поддавалось логике, не объяснялось умом, никак не связывалось с инстинктами и борьбой за выживание. Единственное чувство, способное изменять мир. Чувство веры.
Впрочем, девушка быстро забывала о Томе, стоило ей погрузиться в чтение. Даже Вальбурга не смогла отбить у нее новообретенную привычку идти по коридорам, уткнув нос в книгу. Сокурсницы смотрели на нее с откровенным сочувствием. А Финелла Хиггс даже обозвала новенькую Риддлом в юбке.
— Гермиона, — девушка ощутила, как чья-то рука вцепилась в плечо.
Оторвав глаза от книги, она увидела рядом с собой, кого ж еще, разумеется, Роуз Яксли. Но та на нее не смотрела. Ее взгляд был устремлен вперед и выражал смесь презрения и тревоги.
— Гриффиндорцы, — прошипела она.
Поворот в коридор, ведущий к Большому залу, перекрыли три фигуры в мантиях с цветами ее бывшего факультета.
Один из них, высокий, светловолосый парень, которого Гермиона уже видела в своем классе на зельях, держал палочку, нацеленную в грудь более старшего слизеринца.
— Так-так, Малсибер, — угрожающе произнес он. — Значит, все продолжаем третировать Робинса? Ну-ка быстро вернул его метлу!
Сны переживались в так называемом теле сновидения. Оно перемещалось в пространстве сновидений, которое являлось одновременно и внутренним пространством, и в то же время единым для всех людей. В этом пространстве находились символы, образы, воплощения человеческих грез и жутких страхов… Разумеется, Риддл не был знаком с термином «коллективное бессознательное», но прекрасно понимал его смысл.
Зелье для снов без сновидений привязывало сознание к физическому телу, лишая тело сновидения возможности перемещаться. Чаще всего человек во время сна сталкивался со своими собственными неосознаваемыми впечатлениями, которые проявлялись в значимых образах и формах. Мало кто умел контролировать сны. Данной областью магии, как правило, интересовались только узкие специалисты и целители. И потому лишь немногие пользовались магией сновидений. Однако в продаже всегда были зелья, способные вызвать тот или иной сон. Еще одна альтернатива душевой…
В данном же случае это было воспоминание. Его собственное. Но почему оно появилось так неожиданно, ни с того ни с сего? Естественным ли путем?
Остается только пойти к Слагхорну… Сначала его, дескать, приворожили, а теперь насильственно вызывают кошмары. Интересно, как быстро декан подумает о больнице Святого Мунго?
Впрочем, Том знал, что в сновидениях часто всплывают наиболее эмоциональные моменты жизни в то время, когда сам человек испытывает стресс, потрясение, шок, мощный прилив чувств.
Если на него никто не воздействовал, значит, он сам спровоцировал этот сон?
Вот почему чувства опасны и даже вредны. Они делают слабее, уязвимее во всех отношениях, во всех областях… И поспать-то нормально не дают.
Очевидно, треклятое половое желание стало для организма перманентным стрессом.
Он не хотел хотеть ее.
Это была не та абстрактная истома, с которой Том уже научился легко бороться. Он жаждал видеть темно-медовые глаза девушки совсем близко и смотреть в них долго, не отрываясь. Прижимать ее тело своим, навалившись всем весом. Вдыхать ее странный, дурманящий запах. Чувствовать ее боль, когда он войдет в нее…
Впрочем, а зачем ему сопротивляться? Самый легкий способ преодолеть слабость и зависимость от собственных желаний — реализовать их. Если, конечно, они не противоречат глобальным целям. Но Темный Лорд всегда получает то, чего действительно хочет. Иначе зачем становиться Темным Лордом? В выигрыше все равно останется он. Даже если она попытается играть с ним в какую-то свою игру, управлять будет он, а не им. Он получит эту девушку. И тогда пройдут и нелепое желание, и из ряда вон выходящие сны.
Неужели Риддл что-то подозревает?
Он смотрел на нее сегодня как-то необычно. Долгим взглядом своих удивительных глаз. Она не могла сказать, что в них растаял зелено-синий лед, но одновременно появился какой-то новый огонь. Его глаза сияли.
Разумеется, Гермиона не была настолько наивна, чтобы списать это на любовные чувства к ней. Но в то же время не могла отрицать, что в этом взгляде сквозила интимность. Так смотрят лишь на сексуальный объект, на своего партнера.
И девушка поймала себя на том, что и сама загляделась в эти прекрасные глаза, полыхавшие холодным, темным пламенем.
Она одергивала себя весь день. Как же он красив. Ирония судьбы. Будто вся красота изначально чистой души воплотилась во внешности будущего Темного Лорда, внутри оставив только мрак.
Красота не всегда доводила до добра. Не будь он так привлекателен, глядишь, и не дожил бы до психотерапии по-гриффиндорски. А теперь уже было вполне возможно, что Риддл сам изменит себя. С ее незаметной помощью. По всей видимости, он пережил сновидение и всю связанную с ним боль достаточно хорошо. А значит, шансы были. Пусть небольшие. Но в душе Гермионы зарождалось то чувство, которое не поддавалось логике, не объяснялось умом, никак не связывалось с инстинктами и борьбой за выживание. Единственное чувство, способное изменять мир. Чувство веры.
Впрочем, девушка быстро забывала о Томе, стоило ей погрузиться в чтение. Даже Вальбурга не смогла отбить у нее новообретенную привычку идти по коридорам, уткнув нос в книгу. Сокурсницы смотрели на нее с откровенным сочувствием. А Финелла Хиггс даже обозвала новенькую Риддлом в юбке.
— Гермиона, — девушка ощутила, как чья-то рука вцепилась в плечо.
Оторвав глаза от книги, она увидела рядом с собой, кого ж еще, разумеется, Роуз Яксли. Но та на нее не смотрела. Ее взгляд был устремлен вперед и выражал смесь презрения и тревоги.
— Гриффиндорцы, — прошипела она.
Поворот в коридор, ведущий к Большому залу, перекрыли три фигуры в мантиях с цветами ее бывшего факультета.
Один из них, высокий, светловолосый парень, которого Гермиона уже видела в своем классе на зельях, держал палочку, нацеленную в грудь более старшего слизеринца.
— Так-так, Малсибер, — угрожающе произнес он. — Значит, все продолжаем третировать Робинса? Ну-ка быстро вернул его метлу!
Страница 15 из 117
