Эликсир жизни

Глава 6. Тайная комната

Гермиона завернула в ближайший скрытый проход и… разрыдалась, прижавшись спиной к холодной, шершавой стене. Она сама не знала толком, почему. От облегчения или, наоборот, из-за несбывшегося тайного желания, что ей не придется участвовать во всем этом кошмаре. От боли и радости. От безысходности и щемящей надежды. Она плакала, потому что все случилось именно с ней. Из-за разлуки с любимыми людьми, из-за Рона, не сумевшего ее защитить, из-за того, что все несправедливо легло именно на ее плечи. Она плакала, потому что Том был Томом, слишком сильным и смелым, чтобы не сочувствовать ему. Слишком эгоистичным, чтобы восхищаться им. Из-за Альфарда Блэка, которого она могла бы любить всем сердцем. Из-за страдающих невинных людей. Она плакала из-за несправедливости жизни, из-за ее неоднозначности, невозможности получить абсолютный ответ. Из-за бренности бытия. Она плакала, потому что она была живой.

Уже давно обитатели замка не заходили в темный, узкий коридор. И потому никто не мог увидеть милую девушку в дорогом платье, сидящую на корточках у стены и рыдающую в ладони. Тем более некому было узнать в ней лучшую ученицу Хогвартса и подругу Гарри Поттера.

Точно так же она рыдала, свернувшись клубочком на кровати в «Дырявом котле», куда аппарировала, спасаясь от маггловской бомбежки. Именно тогда в ее измученном мозгу появились мысли о том, что все произошло неслучайно. Она вспомнила о Темном Лорде практически сразу же, как поняла, в какое время ее забросил хроноворот.

Конечно, Гермиона прекрасно знала о том, как опасно шутить со временем. Недаром ей постоянно наказывали не попадаться на глаза тем, кто мог бы отметить факт перемещения. Так же девушку очень смущало устоявшееся мнение, что невозможно повлиять на будущее, меняя прошлое. Дескать, раз будущее таково, значит, и твои действия в прошлом привели именно к нему. Но в этом Гермиона засомневалась уже давно. А вдруг после изменения прошлого просто некому было уже понимать, что будущее поменялось? Потому что сознание этих людей тоже изменилось. Память о старом прошлом перестала существовать в их мозгу. То есть вполне вероятно, что вернись она сейчас, Гарри и Рон уже могли и не быть ее друзьями. Или вообще не родиться. И кто тогда был способен отследить изменение будущего? Никто. А что, если не родится и она сама? Исчезнет ли она и из этого времени? Подобный парадокс смущал ее. Но… данный момент — это было настоящее, здесь и сейчас, и именно оно само по себе являлось источником для будущего, неизменной данностью. А вовсе не будущее было источником для прошлого. И потому Гермиона заключила, что она не исчезнет, даже не родись она много лет спустя.

Куда опаснее была возможность узнавания ее в будущем кем-то из нынешних знакомых. Вот тогда действительно мог случиться неприятный парадокс, если будущая Гермиона специально начала бы искать способы переместиться в прошлое, чтобы не нарушить новую счастливую историю мира магии. Или не дай Мерлин, на ее мировоззрение кто-то намеренно стал бы влиять. Да чего только не могло произойти в случае идентификации грязнокровки Грейнджер как слизеринки Гаррисвилль.

Но Рон… Рон, возможно, уже никогда не полюбит ее.

Ну, почему все произошло именно сейчас? Когда он, наконец, начал признавать свои чувства к ней. Когда она ощутила, что может нравиться как девушка. Конечно, и раньше на нее обращали внимание. Тот же Виктор. Но Гермиона почему-то верила, что это произошло исключительно из-за его незнания ее жизни, ее сути. А вот Рон… Рон знал, но любил… Может быть, только поэтому она любила его в ответ.

Проплакав полночи и промучившись тяжелым сном почти до вечера, Гермиона поняла, что возвращение к прежней жизни невозможно. Случайностей не бывает. Холод воды на лице отрезвил ее мысли, и она обещала себе, что больше слез не будет. Сухими глазами она должна смотреть на долгий путь, который ей предстояло пройти.

Риддл был все еще человеком, никого не убившим, с целостной душой. А потому имел все шансы изменить свою судьбу. А если нет — ей следовало найти другой путь.

Но, прежде всего, она должна была найти в справочниках какое-нибудь чистокровное семейство на краю земли и послать письмо директору Хогвартса Армандо Диппету…

Следы слез уже исчезли, когда Гермиона появилась в гостиной. С холодным выражением лица, вполне подобающим истинной слизеринке, прошла в спальную комнату. К сожалению, ужин еще не начался, а потому однокурсницы мгновенно окружили ее. Неужели специально караулили? Ну, кто, кто ей объяснит, какая радость может быть от сплетен?

Она молча начала переодеваться.

— Гермиона! — скорчила недовольную рожицу Финелла. — Ну, рассказывай же! Как прошло свидание с Риддлом?

— Он хорошо целуется? — мечтательно добавила Бренвенн Флинт.

— Понятия не имею, — отмахнулась девушка.

Мда, и кто тут еще из фан-клуба будущего душегуба?

— Что же вы там делали? — оторопела Флинт.

Гермиона посмотрела на нее как на душевнобольную.

— Беседовали, — терпеливо пояснила она.

— Беседовали? О чем?