Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 14947
Гермиона знала, что могла бы причесаться и получше, но это, как всегда, заняло бы у нее не меньше четверти часа. В конце концов, хвост хоть и являлся для нее непривычной прической, но вполне прилично смотрелся.
Собралась она кое-как, натянула нормальные колготки, которые хранила на «черный день». Хорошо, что сумку хогвартская отличница имела обыкновение собирать заранее. Тело болело жутко. И не только из-за спринтерского бега по ступенькам.
На душе было погано.
Вот и произошло то, чего она ожидала, со смирением, но неизбежной грустью. Так быстро. Каких-то полчаса — и она уже не может провести рукой по шелку его волос, уткнуться лицом в широкую грудь, прикоснуться губами к таким упоительным губам. Но Риддл не дождется, что она начнет бегать за ним, как бывшие подружки. Зато теперь Гермиона имеет полное право потребовать с него его часть сделки, чисто по-деловому, без всяких ненужных интимностей.
Девушка не чувствовала боли, лишь какая-то пустота замерла внутри неестественным, холодным молчанием. Больно будет потом. Когда она заметит его с другой. А может, и не будет, если избавиться от ожиданий. Не ожидай ничего — и никогда не почувствуешь разочарование. Боль — лишь следствие несовпадения ожидаемого и действительного.
К тому же, ей предстоит сейчас тяжелая работа и над исследованиями, и над риддловскими кошмарами, и над встреванием в ряды его шайки.
В конце концов, ее миссия состояла не в том, чтобы закрутить интрижку с Волдемортом, а в том, чтобы помочь ему не стать психопатом. И переспала она с ним тоже только с этой целью. По крайней мере, это было главное. А сногсшибательный оргазм — это так, просто поощрительный приз.
Гермиона постаралась уверить себя в этом, не обращая внимания на предательский внутренний ропот.
Разумеется, она могла продолжить сексуальную игру. И даже, с большой степенью вероятности, выиграть. Но это означало поддаться слабости. Раз сработали пути сотрудничества и психотерапии через сны, значит, вполне можно было остановиться только на них. К партнерше по сделке предполагалось куда более ответственное отношение, чем к партнерше по сексу. И раз уж они заключили деловое соглашение, совершенно необязательно теперь было делить постель.
Наконец, девушка почувствовала настойчивые тычки в бок. Повернув голову, вопросительно посмотрела на соседку.
— Ты была с Риддлом, — шепнула Яксли и замолкла, получив строгий взгляд Слагхорна.
Гермиона закатила глаза. Ладно, Роуз. А вот фан-клуб душегуба… Нет уж, пусть с ним разбирается сам.
В следующий момент перед ней появилась записка: «Ты провела ночь с Риддлом? Не отпирайся, это очевидно».
Тяжело вздохнув, Гермиона покосилась на Яксли и быстро написала: «Бред».
Роуз в ответ наградила девушку насмешливо-скептическим взглядом и покачала головой. В этот момент Слагхорн закончил объяснения и предложил классу приступить к работе.
Невозмутимость, главное, во всем сохранять невозмутимость. Если даже сложно смеяться или не хочется — все равно надо, если того требует момент. В конце концов, пусть Риддл переживает сам из-за того, чего он лишился благодаря собственной глупости и страху.
Постепенно девушка вовлеклась в занятия, заполнив учебой обжигающую пустоту в груди. Яксли больше ни о чем не спрашивала ее. То ли краткая объяснительная записка Гермионы убедила слизеринскую сплетницу, то ли стала окончательным подтверждением для последней собственной правоты. Ухмылка не покидала губ Роуз, но поскольку это являлось обычным состоянием тощей шатенки, Гермиона не стала принимать это на свой счет. К истерикам Бренвенн девушка тоже уже привыкла, хотя та почему-то перестала злиться на нее. Так что можно было сказать, ничто не выдавало осведомленность однокурсников о ее приключении с Риддлом.
После уроков Гермиона, прихватив книги, сразу же отправилась в библиотеку. Закончив эссе по нумерологии, она вновь уткнулась в трактат о Философском камне и быстро справилась с последними страницами. Откинувшись на спинку стула, она долго смотрела на раскрытые страницы. Это было потрясающе, удивительно, гениально. И чрезвычайно сложно. В книге приводились гравюры из другой старинной книги, некого Авраама, на основании которой Фламель и создал Философский камень. В этих изображениях заключался весь смысл таинственного процесса. Не напрямую, но в аллегориях и символах. Также никто не знал, в какой последовательности они шли и каким именно образом расшифровывались. Толкование аллегорий — дело трудное, хотя и выполнимое.
— А, кажется, ты теперь поняла, с чем решила связаться, — раздался над ухом знакомый голос.
Гермиона обернулась и увидела легкую полуулыбку на таком близком и одновременно далеком лице. Рука парня лежала на спинке стула, и на миг девушке показалась, что Том дотронулся до ее плеча. Быстро придав лицу выражение, напоминающее маску Упивающихся смертью, Гермиона вскинула брови:
— И ты тоже. Не забывай об этом, — ледяным тоном отозвалась она.
Улыбка сошла с лица Тома, и он опустил руку.
Собралась она кое-как, натянула нормальные колготки, которые хранила на «черный день». Хорошо, что сумку хогвартская отличница имела обыкновение собирать заранее. Тело болело жутко. И не только из-за спринтерского бега по ступенькам.
На душе было погано.
Вот и произошло то, чего она ожидала, со смирением, но неизбежной грустью. Так быстро. Каких-то полчаса — и она уже не может провести рукой по шелку его волос, уткнуться лицом в широкую грудь, прикоснуться губами к таким упоительным губам. Но Риддл не дождется, что она начнет бегать за ним, как бывшие подружки. Зато теперь Гермиона имеет полное право потребовать с него его часть сделки, чисто по-деловому, без всяких ненужных интимностей.
Девушка не чувствовала боли, лишь какая-то пустота замерла внутри неестественным, холодным молчанием. Больно будет потом. Когда она заметит его с другой. А может, и не будет, если избавиться от ожиданий. Не ожидай ничего — и никогда не почувствуешь разочарование. Боль — лишь следствие несовпадения ожидаемого и действительного.
К тому же, ей предстоит сейчас тяжелая работа и над исследованиями, и над риддловскими кошмарами, и над встреванием в ряды его шайки.
В конце концов, ее миссия состояла не в том, чтобы закрутить интрижку с Волдемортом, а в том, чтобы помочь ему не стать психопатом. И переспала она с ним тоже только с этой целью. По крайней мере, это было главное. А сногсшибательный оргазм — это так, просто поощрительный приз.
Гермиона постаралась уверить себя в этом, не обращая внимания на предательский внутренний ропот.
Разумеется, она могла продолжить сексуальную игру. И даже, с большой степенью вероятности, выиграть. Но это означало поддаться слабости. Раз сработали пути сотрудничества и психотерапии через сны, значит, вполне можно было остановиться только на них. К партнерше по сделке предполагалось куда более ответственное отношение, чем к партнерше по сексу. И раз уж они заключили деловое соглашение, совершенно необязательно теперь было делить постель.
Наконец, девушка почувствовала настойчивые тычки в бок. Повернув голову, вопросительно посмотрела на соседку.
— Ты была с Риддлом, — шепнула Яксли и замолкла, получив строгий взгляд Слагхорна.
Гермиона закатила глаза. Ладно, Роуз. А вот фан-клуб душегуба… Нет уж, пусть с ним разбирается сам.
В следующий момент перед ней появилась записка: «Ты провела ночь с Риддлом? Не отпирайся, это очевидно».
Тяжело вздохнув, Гермиона покосилась на Яксли и быстро написала: «Бред».
Роуз в ответ наградила девушку насмешливо-скептическим взглядом и покачала головой. В этот момент Слагхорн закончил объяснения и предложил классу приступить к работе.
Невозмутимость, главное, во всем сохранять невозмутимость. Если даже сложно смеяться или не хочется — все равно надо, если того требует момент. В конце концов, пусть Риддл переживает сам из-за того, чего он лишился благодаря собственной глупости и страху.
Постепенно девушка вовлеклась в занятия, заполнив учебой обжигающую пустоту в груди. Яксли больше ни о чем не спрашивала ее. То ли краткая объяснительная записка Гермионы убедила слизеринскую сплетницу, то ли стала окончательным подтверждением для последней собственной правоты. Ухмылка не покидала губ Роуз, но поскольку это являлось обычным состоянием тощей шатенки, Гермиона не стала принимать это на свой счет. К истерикам Бренвенн девушка тоже уже привыкла, хотя та почему-то перестала злиться на нее. Так что можно было сказать, ничто не выдавало осведомленность однокурсников о ее приключении с Риддлом.
После уроков Гермиона, прихватив книги, сразу же отправилась в библиотеку. Закончив эссе по нумерологии, она вновь уткнулась в трактат о Философском камне и быстро справилась с последними страницами. Откинувшись на спинку стула, она долго смотрела на раскрытые страницы. Это было потрясающе, удивительно, гениально. И чрезвычайно сложно. В книге приводились гравюры из другой старинной книги, некого Авраама, на основании которой Фламель и создал Философский камень. В этих изображениях заключался весь смысл таинственного процесса. Не напрямую, но в аллегориях и символах. Также никто не знал, в какой последовательности они шли и каким именно образом расшифровывались. Толкование аллегорий — дело трудное, хотя и выполнимое.
— А, кажется, ты теперь поняла, с чем решила связаться, — раздался над ухом знакомый голос.
Гермиона обернулась и увидела легкую полуулыбку на таком близком и одновременно далеком лице. Рука парня лежала на спинке стула, и на миг девушке показалась, что Том дотронулся до ее плеча. Быстро придав лицу выражение, напоминающее маску Упивающихся смертью, Гермиона вскинула брови:
— И ты тоже. Не забывай об этом, — ледяным тоном отозвалась она.
Улыбка сошла с лица Тома, и он опустил руку.
Страница 47 из 117
