Эликсир жизни

Женщина замотала ребенка в сухие пеленки и поставила рядом держатель с бутылочкой. Малыш начал есть жадно, изо всех сил захватывая соску. Старуха тут же ушла, не обратив внимания, что закутанный младенец едва достает до бутылочки. Бедняга. Видимо, после такого обращения он каким-то образом понял, что кричать бессмысленно. И в будущем даже плакать перестал, судя по тому, что говорила миссис Коул Дамблдору. «Я никогда не совершаю бессмысленных действий», — всплыли вдруг слова повзрослевшего Тома.

Гермиона почувствовала, как комком к горлу подступает невольная жалость. Казалось, ничего особенного не происходило. Ребенок без матери, таких тысячи. Гарри… Но ее друга в этом возрасте мать прижимала к груди. Поддавшись порыву, девушка взяла малыша на руки. Это был лишь сон, в котором границами реальности являлось сознание Гермионы. Вначале она хотела только дать возможность Тому-младенцу прочувствовать ласку и нежность рук, абсолютную защищенность близостью тела. Но неожиданно для самой себя, вдруг обнажила грудь. Дотронулась до нижней губки ребенка, и ротик раскрылся. Малыш припал к груди жадно, нездорово, кусая беззубыми деснами ареолу соска. Сморщенное личико ничем не напоминало слизеринского красавца. Ощущения были необычными. Откуда они взялись? Это же она сама должна была вести сон… Грудь словно налилась негой, как тогда, в сумасшедший воскресный вечер. И все тело охватила истома. Сексуальное желание? Гермиона от кого-то слышала, что кормление ребенка иногда вызывает эротические позывы у кормящей матери. Но чтобы так, и во сне… И главное, к кому…

Девушка крепче прижала к себе ребенка, который теперь лишь изредка причмокивал губками.

— Спи, мой Том. Я никому не отдам тебя.

Покинув сновидение парня, девушка почувствовала, что ее не затягивает, как обычно, в собственный сон. Фокусировка сознания словно сместилась вовне, и она ощутила себя лежащей на кровати. Да, не хватало только самой подпасть под мрачность риддловских реминисценций. Теперь не казалось удивительным, почему большинство психиатров напоминало собственных пациентов.

Она не имела права допустить, чтобы общение с Томом изменило ее. Слишком высока была цена.

Окончательно поняв, что не заснет, Гермиона поднялась с кровати, укуталась в мантию и, прихватив учебник трансфигурации за седьмой курс, вышла в гостиную. Присев на диван у камина, она только тогда поняла, что не одна в комнате.

Недалеко от огня в кресле развалился Альфард Блэк. В руке он держал бокал, а рядом стояла бутылка, которая с легкостью идентифицировалась как огневиски. Мда, какое горе он глушил в три часа ночи?

Парень повернул к соседке голову и поднял руку как бы для тоста.

— Прости меня, Гермиона, — пробормотал он и осушил бокал.

— Альфард, ты пьян? — озабоченно нахмурилась девушка, пересаживаясь ближе к нему.

— Что значит, пьян? — тоном патетичного памфлетиста заявил Блэк. — Дух вырвался на волю и больше не боится сказать тебе «прости»!

Гермиона в изумлении уставилась на юношу. Выражение лица того постоянно менялось с болезненно-ранимого на саркастичное.

— О чем ты? — наконец, спросила она.

— Я не думал, что Лукреция примет мою шутку за руководство к действию, — мрачно пробормотал он. — Честно, не думал. Веришь?

— Ничего не понимаю, — покачала головой девушка. — Шел бы ты спать, Альфард.

— О чем, о чем, — продолжал бубнить он, — О том, что ты считаешь нижним бельем.

Видя, как глаза девушки расширились, Альфард с горечью хмыкнул:

— Не думал, что она, и впрямь, отдаст их Розье. Риддл хоть вернул их? Или оставил сувениром? Впрочем, он получил уже не один, наверное…

Чувствуя, как гнев вперемешку с шоком вспыхивает в груди стремительным фейерверком, Гермиона чуть не вскочила на ноги. Вот, значит, как? А стоило ли ожидать другого? Том не ведал ни благородства, ни чувства такта. Он плевал на всех, кроме себя. И, похоже, даже на тех, кто, по его мнению, принадлежал ему.

Но ведь это было известно ей заранее, чего же другого она ожидала? Психотерапия — это не магия. Эффект мгновенен лишь в некоторых случаях. Бравада перед друзьями была вполне закономерна.

И Альфард тоже хорош, недалеко ушел от знамен благороднейшего и древнейшего семейства. И стоило ли верить ему после такого жестокого розыгрыша? Возможно, он сделал это специально, чтобы она сейчас набросилась на Тома?

Невыразимое болезненное ощущение заполнило грудь. Как будто ее предали, надругались над верой и представлениями о взаимном уважении и чести. Альфарда она представляла совсем не таким. Какой же она была дурой! Как глупо судить предвзято! Альфард — не Сириус, и даже не юная его копия.

Чувствуя, как сжимаются кулаки, Гермиона сухо спросила:

— Это Том сказал тебе про сам-знаешь-что?

Голова парня поднялась, он наградил девушку мгновенным взглядом и потянулся к бутылке.

— Нет, этого он не говорил, — как-то ровно и совершенно без эмоций признал Блэк, вновь наполняя бокал. — По крайней мере, мне. Ни он, ни Эйвери не подозревали, что я был в спальне, когда Риддл признал сей факт. Но не бойся, я никому не скажу.