Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
409 мин, 29 сек 15007
Девушка покраснела. Интересно, ей действительно было стыдно или она так ловко прикидывалась? Он открыл было рот, но Гермиона его опередила:
— Я очень сожалею, профессор. Но сразу должна сказать, что Том тут ни при чем. Это была моя инициатива.
Гриффиндорство проснулось, или именно в таких благородных глупостях проявлялась эта самая любовь?
Дамблдор поднялся из-за стола, подошел ближе, медленным движением погладил бороду. Глаза его прищурились.
— Профессор Дамблдор, разве ученики не имеют права на личную жизнь? — Риддл не позволил затянуться молчанию.
— Мы любим друг друга, профессор, — голос девушки чуть дрогнул. И она горячо продолжила: — Для нас это серьезно!
Подыгрывая, Том сделал шаг к подруге и взял ее за руку.
Дамблдор неожиданно улыбнулся — хитро, с искоркой в прищуренных глазах. Именно такие моменты потомок Слизерина ненавидел больше всего.
— О, я не сомневаюсь, мисс Гаррисвилль, что вы любите друг друга, — спокойно отозвался профессор. — И я очень рад за вас, мистер Риддл.
Интересно, с чего он такой довольный? Тому все больше и больше не нравилось поведение Дамблдора.
— Но я вызвал вас по другому вопросу, — продолжил декан Гриффиндора. — Как долго вы находились в том коридоре? И не видели ли вы чего-то подозрительного? Голоса, кого-то из людей?
— Недолго, профессор, — вежливо отозвался Том. — На пути нам встретилась пара скелетов из праздничной декорации, но мы их, прошу прощения, ликвидировали. Надеюсь, они не являлись ценным школьным имуществом?
Дамблдор, казалось, задумался. А потом, словно опомнившись, покачал головой:
— Нет, ни в коей мере не являлись… И еще вопрос, почему вы выбрали именно этот коридор?
— Потому что туда никто не заходит, разумеется, — с невинным выражением лица пояснил парень.
— Вполне понятно, — кивнув, согласился декан.
Еще раз внимательно посмотрев на молодых людей, он вновь стал чрезвычайно серьезным:
— Что ж, не смею вас больше задерживать.
— Всего доброго, профессор.
Когда они шли по направлению к Большому залу, Гермиона задумчиво протянула:
— Как ты считаешь, он что-то понял?
— По-твоему, он мог проникнуть через защиту так, чтобы ты не заметила? — скептически фыркнул Том.
— Но согласись, что вел он себя как-то странно, — заявила девушка. — Хотя мы тоже постарались.
Том поймал ее сосредоточенный взгляд. Усмехнулся:
— Старого хрыча надо бить его же оружием. Раз он считает, что самая большая сила в мире — это любовь, вот пусть ее он и получит.
— И будет рад за вас, мистер Риддл, — засмеялась девушка, передразнивая Дамблдора.
Но ее смех быстро погас. Она остановилась у дверей Большого зала.
— Кстати, ты разболтал половине Слизерина намеренно или тебе просто нельзя пить?
Нахмурившись, Том собирался уже ответить, что вовсе не половине, как она прибавила:
— Не забудь, в следующие выходные у нас Париж.
И Гермиона, развернувшись, быстрым шагом направилась к своему месту за столом.
Проклятая девчонка! Как же ему хотелось в этот момент придушить ее, скормить василиску, сжечь на инквизиторском костре. Какое право она имела не страдать? Не бояться, что потеряет его навсегда? Проникать в его прошлое, заставлять считаться с собою? Но чего-то же она должна была бояться! Страх был естественен для любого живого существа — без него не работал механизм самосохранения. Обычно Риддл очень быстро отыскивал слабости и уязвимые точки людей, на которые можно было давить. Но с Гермионой дела обстояли по-другому. Он не нашел ни одной. Нахалку нечем было пугать, ей ничего не было нужно. А от агрессивных действий его сдерживали выгоды их сделки.
Ирония судьбы, бредовая ситуация. Он ненавидел девчонку, но хотел ее, ее общества, а она любила его, но общаться не желала.
Похоже, ему не было дано понять, что такое любовь, и тем более всех ее хитросплетений.
Проклятый Дамблдор! Чтоб его дементор поцеловал, от большой любви!
— Том, зайди ко мне после завтрака, — знакомый голос вывел его из раздумий.
Риддл повернул голову — рядом с ним остановился Слагхорн. Профессор нервно поглаживал рыжий ус и выглядел чрезвычайно озабоченным. Видимо, уже был в курсе.
— Конечно, профессор, — вежливо улыбнулся парень.
Он быстро закончил завтрак и, наградив Гермиону долгим взглядом, поспешил к декану Слизерина. Парень был практически уверен, о чем с ним хотели поговорить.
Слагхорн указал на стул напротив своего кресла:
— Присаживайся, Том, — профессор нервно постукивал пальцами по подлокотнику. — Скажи, ты уже в курсе событий прошлой ночи?
Риддл повесил на лицо маску удивленной невинности:
— Нет. А что случилось?
— Еще одна атака на гр… магглорожденных, — мрачно заявил декан. — И ты должен понимать, что в первую очередь подозревают… кого?
— Слизерин, профессор, — озабоченно нахмурившись, отозвался парень.
— Верно. И думаю, ты догадался, почему я позвал тебя, Том, — Слагхорн перестал постукивать пальцами и теперь смотрел на Риддла в упор.
— Не знаю ли я, кто к этому причастен? — юноша не отвел взгляда, придав ему выражение кристальной честности.
— Я очень сожалею, профессор. Но сразу должна сказать, что Том тут ни при чем. Это была моя инициатива.
Гриффиндорство проснулось, или именно в таких благородных глупостях проявлялась эта самая любовь?
Дамблдор поднялся из-за стола, подошел ближе, медленным движением погладил бороду. Глаза его прищурились.
— Профессор Дамблдор, разве ученики не имеют права на личную жизнь? — Риддл не позволил затянуться молчанию.
— Мы любим друг друга, профессор, — голос девушки чуть дрогнул. И она горячо продолжила: — Для нас это серьезно!
Подыгрывая, Том сделал шаг к подруге и взял ее за руку.
Дамблдор неожиданно улыбнулся — хитро, с искоркой в прищуренных глазах. Именно такие моменты потомок Слизерина ненавидел больше всего.
— О, я не сомневаюсь, мисс Гаррисвилль, что вы любите друг друга, — спокойно отозвался профессор. — И я очень рад за вас, мистер Риддл.
Интересно, с чего он такой довольный? Тому все больше и больше не нравилось поведение Дамблдора.
— Но я вызвал вас по другому вопросу, — продолжил декан Гриффиндора. — Как долго вы находились в том коридоре? И не видели ли вы чего-то подозрительного? Голоса, кого-то из людей?
— Недолго, профессор, — вежливо отозвался Том. — На пути нам встретилась пара скелетов из праздничной декорации, но мы их, прошу прощения, ликвидировали. Надеюсь, они не являлись ценным школьным имуществом?
Дамблдор, казалось, задумался. А потом, словно опомнившись, покачал головой:
— Нет, ни в коей мере не являлись… И еще вопрос, почему вы выбрали именно этот коридор?
— Потому что туда никто не заходит, разумеется, — с невинным выражением лица пояснил парень.
— Вполне понятно, — кивнув, согласился декан.
Еще раз внимательно посмотрев на молодых людей, он вновь стал чрезвычайно серьезным:
— Что ж, не смею вас больше задерживать.
— Всего доброго, профессор.
Когда они шли по направлению к Большому залу, Гермиона задумчиво протянула:
— Как ты считаешь, он что-то понял?
— По-твоему, он мог проникнуть через защиту так, чтобы ты не заметила? — скептически фыркнул Том.
— Но согласись, что вел он себя как-то странно, — заявила девушка. — Хотя мы тоже постарались.
Том поймал ее сосредоточенный взгляд. Усмехнулся:
— Старого хрыча надо бить его же оружием. Раз он считает, что самая большая сила в мире — это любовь, вот пусть ее он и получит.
— И будет рад за вас, мистер Риддл, — засмеялась девушка, передразнивая Дамблдора.
Но ее смех быстро погас. Она остановилась у дверей Большого зала.
— Кстати, ты разболтал половине Слизерина намеренно или тебе просто нельзя пить?
Нахмурившись, Том собирался уже ответить, что вовсе не половине, как она прибавила:
— Не забудь, в следующие выходные у нас Париж.
И Гермиона, развернувшись, быстрым шагом направилась к своему месту за столом.
Проклятая девчонка! Как же ему хотелось в этот момент придушить ее, скормить василиску, сжечь на инквизиторском костре. Какое право она имела не страдать? Не бояться, что потеряет его навсегда? Проникать в его прошлое, заставлять считаться с собою? Но чего-то же она должна была бояться! Страх был естественен для любого живого существа — без него не работал механизм самосохранения. Обычно Риддл очень быстро отыскивал слабости и уязвимые точки людей, на которые можно было давить. Но с Гермионой дела обстояли по-другому. Он не нашел ни одной. Нахалку нечем было пугать, ей ничего не было нужно. А от агрессивных действий его сдерживали выгоды их сделки.
Ирония судьбы, бредовая ситуация. Он ненавидел девчонку, но хотел ее, ее общества, а она любила его, но общаться не желала.
Похоже, ему не было дано понять, что такое любовь, и тем более всех ее хитросплетений.
Проклятый Дамблдор! Чтоб его дементор поцеловал, от большой любви!
— Том, зайди ко мне после завтрака, — знакомый голос вывел его из раздумий.
Риддл повернул голову — рядом с ним остановился Слагхорн. Профессор нервно поглаживал рыжий ус и выглядел чрезвычайно озабоченным. Видимо, уже был в курсе.
— Конечно, профессор, — вежливо улыбнулся парень.
Он быстро закончил завтрак и, наградив Гермиону долгим взглядом, поспешил к декану Слизерина. Парень был практически уверен, о чем с ним хотели поговорить.
Слагхорн указал на стул напротив своего кресла:
— Присаживайся, Том, — профессор нервно постукивал пальцами по подлокотнику. — Скажи, ты уже в курсе событий прошлой ночи?
Риддл повесил на лицо маску удивленной невинности:
— Нет. А что случилось?
— Еще одна атака на гр… магглорожденных, — мрачно заявил декан. — И ты должен понимать, что в первую очередь подозревают… кого?
— Слизерин, профессор, — озабоченно нахмурившись, отозвался парень.
— Верно. И думаю, ты догадался, почему я позвал тебя, Том, — Слагхорн перестал постукивать пальцами и теперь смотрел на Риддла в упор.
— Не знаю ли я, кто к этому причастен? — юноша не отвел взгляда, придав ему выражение кристальной честности.
Страница 94 из 117
