Эликсир жизни

Парк казался пустынным, словно общее чувство отчаянья было подхвачено природой и воплощено в мрачной серости деревьев, каменной холодности древних стен, колких порывах ветра. Перед входом в библиотеку никого не было, и слизеринцы быстрым шагом направились туда.

— Halt! Hände hoch! — вдруг раздался сзади грубый голос.

Гермиона обернулась — патрульных было трое, два автоматных дула смотрели на нее и Тома.

Видимо, Риддл что-то понимал по-немецки, поскольку медленно поднял руки. Нетрудно было догадаться, что ситуация не сулила ничего хорошего. Аппарируй она сейчас — и гитлеровцы открыли бы огонь. Том однозначно не успел бы среагировать. Поэтому девушка скопировала его действия.

— В чем дело? Мы студенты, — как можно уверенней произнесла она по-французски, окидывая патрульного строгим взглядом.

Тот был типичным «арийцем» — широкие, низкие скулы, холодные голубые глаза, слегка вздернутый нос. Мужчина ощупал сначала Тома, повертел палочкой, но после комментария Гермионы:«Указка», — положил ее на место.

— Er hat keinen Ausweis, — процедил он и взялся за девушку.

Та с опаской покосилась на нахмурившегося парня. Палочка осталась на месте, но на свет божий оказался извлечен словарь.

— Мы изучаем английскую литературу! — горячо заявила Гермиона, но патрульный в этот момент достал карту.

— Englisch, — с мрачным довольством заметил он, протягивая карту своим спутникам. Те мельком взглянули и закивали. — Ebenfalls keine Ausweise. Sie müssen mitkommen.

Гитлеровец что-то рявкнул по рации и потянулся к поясу. Звякнули браслеты наручников.

Девушка непонимающе захлопала глазами, повернула голову к Тому.

— Аппарируй, — хмуро процедил парень.

— Тебя убьют, — качнула головой она.

— Это приказ, Гаррисвилль. Аппарируй им за спину. Твой толстый, — жестко отозвался Риддл.

Патрульные слегка растерялись от звука английской речи. Парень провел рукой по лицу, как бы убирая с глаз челку, и потянулся к груди, где в кармане хранилась палочка.

В этот момент Гермиона аппарировала.

— Stupefy! — раздалось одновременно два возгласа.

Звук падающих тел вывел из шока третьего гитлеровца. Он судорожно выронил карту, но пока хватался за автомат, Том быстро оглушил его.

— Идем! — сурово сказал юноша, стерев память обидчикам и презрительно пнув ногой того, кто вел унизительный допрос. Девушка едва расслышала его бормотание: — Вонючие магглы.

Но в этот момент произошло непредвиденное. Из-за угла показался новый патрульный наряд. И Гермиона не успела подумать о том, как гитлеровцы восприняли картину распростертых на земле товарищей. Автоматная очередь, оглушив, прошлась по телу невыносимой болью, сужая мир до одной-единственной мысли, старой, как мир, и всегда для каждого новой — это конец. Успев лишь отметить, как падает рядом Том, она увидела перед затуманившимся взором панораму событий ее прошлого, словно промелькнувшую ленту старой кинопленки. Они умрут. Значит, она выполнила свою миссию… Гарри… Рон… Том… Мама…

Первой мыслью, пришедшей в еще затуманенный мозг Тома, было понимание, что он не умер. Почему? Спасибо девчонке и ее ритуалу… Гермиона… Где она? Что это за место? Пошевелившись, Риддл ощутил боль в тех областях, где прошли пули. К счастью, кажется, навылет. Фунт свинца в теле вряд ли бы прибавил ему магических способностей. Ноздри свело от кисло-сладкого запаха. Сверху давило. Лицо будто измазали чем-то липким. Юноша заставил себя открыть глаза и чуть не задохнулся от осознания произошедшего.

Сквозь наваленные вокруг трупы едва пробивался слабый свет. Его выкинули в братскую могилу, когда он был еще жив. Проклятые магглы! Это прибавляло новый пункт в список, по которому они должны будут жестоко заплатить! Том пошевелился и с трудом начал выбираться наверх, опираясь на мертвые тела.

Он находился в широкой яме, куда была свалена целая куча трупов, некоторые из которых уже начали разлагаться. Солнце клонилось к западу, освещая последними розово-золотистыми лучами нехитрый загородный пейзаж. Вокруг не было ни души.

— Гермиона, — слабо, а затем громче позвал он, вглядываясь в женские лица, замороженные смертью.

Где же она? А вдруг ее увезли в другое место? Вряд ли. Удобная свалка мертвечины для всего города… Том раздвинул несколько трупов, где, как ему показалось, мелькнул синий цвет ее пальто. Не она. Салазар, помоги! Пожалуйста. Луч Солнца вспыхнул в последний раз, играя на светлом локоне. Гермиона…

Это была она. Том лихорадочно освободил хрупкое тело, прижал пальцы к шее, нащупывая пульс. Если она мертва, это к лучшему. Он всегда был одиночкой и останется им и впредь. Слабости будут забыты навсегда. Похоронены вместе с ней.

Но сердце тревожно колотилось. Его собственное.

Великий Мерлин, пульс прослеживался тонкой ниточкой, девушка едва дышала.

— Гермиона, — позвал он, ресницы той дрогнули, и она застонала.

— Том… Ты жив, — не разочарование ли мелькнуло в ее голосе?