Элли

— Они подходят только с этой стороны, я выведу тебя с другой. Ты пойдёшь домой и не выйдешь из него, что бы ни случилось, понятно?

— Да, да, — она кивнула, ещё крепче сжимая его руку.

— Открывайте!

С другой стороны стены раздались крики, среди которых отчётливо выделялся голос отца. Что он тут делает?! Чего они все хотят?

— Элли, не стой, побежали.

Она только кивнула, бросив взгляд на напряжённых солдат наверху.

Здание, скорее похожее на огромный сарай. В нём хранилось множество вещей. От амуниции королевских войск до мешков с сухарями. Элли уже не раз пробиралась сюда, особенно, после того, как встретила своего друга.

Внезапно он остановился.

— Проклятье!

Одинокий мужчина, облачённый в форму караула, распахивал ворота. В стремительно увеличивающуюся щель между створками были видны красноватые отблески факелов. И почти абсолютная тишина, нарушающаяся лишь шумным дыханьем девочки и переругиваниями в толпе. Солдат приветственно помахал рукой и отошёл в сторону.

И вновь тишина раскололась, но теперь в криках слышалось торжество. Больше сотни разъярённых, потрясающих оружием людей протискивались сквозь открывшийся проём в стене.

— Отвлекающий манёвр, умно, — пробормотал юноша. — Придётся пробиваться сквозь них. Главное, держись рядом со мной и не отходи.

Вооружённые кто топорами, кто ножами, люди не обратили никакого внимания на них, крича проклятья солдатам. В воротах возникла давка: каждый пытался войти раньше другого.

Девочка вскрикнула, пытаясь увернуться от массивного мужчины.

— Не бойся, — спутник дёрнул её на себя, оттолкнув того с дороги.

Никто, казалось, не видел их, все стремились к зданиям, стоящим в центре огороженной территории. Глухой хлопок, прозвучавший громче даже чем крики.

Они выбрались за территорию стены, когда прямо перед девочкой упал молодой солдат. С топором, засевшим в груди.

— Господи! — она отшатнулась и закрыла глаза руками. — Что это?!

— Это убитый человек.

Среда, 4 ноября 2009 года

— Что там такое? — Северин отвернулся от окна.

Полчаса назад неожиданно приехала сверкающая огнями машина газовой службы. Выгрузила нескольких мужчин в ярко-оранжевой одежде. Немного побегав по двору, они опять залезли в машину и уехали. Вместо них приехала другая. По всему дому хлопали двери. Жители со всего двора собрались на детской площадке, шумно обсуждая случившееся. Мать зашла в квартиру на несколько минут, занести очередную стопку журналов, и сразу же убежала на улицу, расспрашивать соседей. Наверняка, опять трубы прорвало, и половина подъезда внезапно превратилась в аквариум.

Элли пришла несколько минут назад. Он сидел в интернете, бездумно листая сайты и вспоминая пятый параграф учебника по биологии, когда в окно постучали. Она опять также поднялась по пожарной лестнице. Она ничем не напоминала о своём ночном приходе, свободно растянувшись на полу и болтая ногами. У неё даже была новая футболка, правда, такая же чёрная. И сегодня от неё еле уловимо пахло шампунем, светлые волосы, против обыкновения немного растрёпаны. Он до сих пор помнил прикосновения её обнажённых ног, пока она ворочалась за спиной. С ночи она стала выглядеть ещё лучше, хоть бледность никуда и не ушла. Зато на руке появился синяк. И на второй тоже. Где она успела так удариться?

— Не знаю, — Элли приподнялась на локтях и пожала одним плечом. — А что там такое?

— Да кто его знает… Опять водопроводчики приехали, никто ничего не понимает, как всегда. Может быть, трубу прорвало. Там знаешь, когда их в последний раз их меняли? После Отечественной, наверное…

— А что писали про того мужчину, которого вчера нашли тут? — Элли опять откинулась на спину, раскинув руки.

— Жутко, правда? Иногда страшно даже на улицу выходить, не знаешь, кто тебя убьёт. Машина собьёт, «золотая молодёжь» попросить закурить или, вон, собака загрызёт. Говорят, у него горло всё разорвано так, что позвонки даже видно. Представляешь, какая бешеная она должна быть? А у него нож оказался. Да только не помог.

— Да, уж, — она потёрла бок и резко подскочила. — Не хотела бы я оказаться там. Я как увидела-то, мне плохо стало. Там такая рана, а его даже накрыть не успели.

— Сочувствую. А что там было?

— Я же сказала, мне плохо стало, как только увидела. У него там всё горло разорвано! — Элли прикрыла рот рукой. — Представляешь, полностью! Я даже не знаю… — она опустила голову. — Кто мог такое сделать?! Мне страшно уже на улицу выходить…

Северин сел рядом. Такая маленькая, грустная. Пододвинулся ближе, несмело прикоснувшись рукой к плечу девочки. Та дёрнулась, но подняла голову. Покрасневшие глаза, дрожащие губы.

— Иди сюда.

Повинуясь неясному порыву, он прижал её к себе. Пальцы чувствовали позвонки сквозь тонкую ткань футболки. Волосы, явно недавно вымытые, чуть щекотали щёку, переплетаясь с его.

— Та собака же убита? Значит, она не нападёт больше ни на кого. И на тебя тоже. К тому же, ты ловкая — если что, убежишь.