Эмпат

Одной ноябрьской ночью Прото проснулся от острого желания выйти на балкон их крошечной квартирки и сигануть вниз. Лететь к влажно поблескивающему в свете фонарей асфальту, видеть стремительно уносящиеся вверх окна домов, и наконец, погрузиться в желанное небытие.

Как сомнамбула, он встал с постели, отдернул занавеску, отделявшую его логово, и направился к балкону. Мать стояла, прислонившись лбом к ледяному стеклу. Она вздрогнула от прикосновения Прото и разразилась рыданиями.

— Прости, сынок, я… прости.

Он взял ее мозолистую, покрытую ранками и ожогами руку, и заставил мать сесть на постель. Сам примостился рядом и, дрожа, обнял женщину. Так они провели остаток ночи.

В средних классах Прото, обычно державшийся особняком, наконец-то, был вынужден принять участие в жизни школьных группировок.

Школьники сидели, ожидая начала урока математики. Учительница опаздывала, и все в спешке пытались использовать эти драгоценные мгновения — кто-то списывал домашку, кто-то тихонько дрался под задними партами, девочки шепотом обсуждали яркий глянцевый журнал.

Прото скучающе рисовал в тетради танк.

— Он один с мамкой живет, — донесся до него намеренно громкий голос с соседней парты.

— Отец видать, трахнул ее, а потом сбежал.

Прото обернулся к ученикам, которые, изобразив наигнуснейшие улыбки, продолжали обсуждать его. Заводила всех хулиганов в их классе, высокий мальчишка с копной черных, как уголь, волос, сидел на парте и болтал ногами, с интересом наблюдая за реакцией Прото.

— Ты ублюдочек у нас, да?

Он усмехнулся.

Прото хотел выругаться, но вдруг понял, что в дразнящих его одноклассниках нет настоящей ненависти и злости. Он лишь ощущал их скуку и желание как-то развлечься.

— Нет, я генетический эксперимент, — сухо ответил он.

Мальчишки засмеялись.

Так Прото понял одну вещь. Когда видишь эмоции, очень легко жать на нужные рычаги и манипулировать людьми… Проблем со сверстниками у него больше не возникало.

Прото ненавидел экзамены не потому, что боялся заданий. Он был достаточно способным учеником, не блестящим, но легко усваивающим знания. Но одно дело взять чистый лист и спокойно отвечать на вопросы. А когда тебя мутит от страха, ноги кажутся ватными, в голове образуется звенящая пустота — тяжело даже внятно изложить то, что знаешь наверняка.

Еще на контрольных в школе Прото пытался абстрагироваться от чувств остальных учеников. Воображал некую стену, границу. Вот их паника и ужас, а вот его спокойный взвешенный ум. Это помогало не сильно, но больше, чем сам Прото ожидал. Он по-прежнему ощущал мерзостные чувства паникующих двоечников, но каким-то образом все же умудрялся выловить из подсознания правильные решения.

Обычно он получал гораздо более высокие оценки за устные ответы и самостоятельные задания. Несмотря на это в школе он числился, скорее, троечником. Многие из его одноклассников и учителей были удивлены, узнав результаты Прото на вступительных экзаменах в университет. А он лишь усмехался, зная, что единственная причина этому — закрытый экзаменационный бокс.

Ярко-красная тойота на воздушной подушке отражалась в витринах смазанным пятном. Фонари сверкали, неоновые вывески переливались, шестеро пьяных студентов ржали во весь голос над механическими шутками автопилота.

— Быстрей, быстрей, крошка! — задыхаясь, крикнул один из пассажиров.

Тойота прибавила скорости, и металлический голос из динамиков невозмутимо продолжил:

— Приходит йог к проститутке… — Стоп!

Анекдот оборвался, а машина так резко затормозила, что студенты попадали с сидений.

— Я знаю, что мы будем делать этим вечером… — медленно проговорил владелец тойоты.

Подбадривая друг друга пошловатыми шутками, они вышли на улицу. Между магазином раритетных пластинок и бутиком фирменной одежды стояла девица в короткой кожаной юбке и туфлях на такой высокой шпильке, что ей приходилось опираться на стену дома, чтобы не упасть.

— Что, прямо здесь? — с сомнением спросил один из студентов.

— Хм… — Можно в машине, — сказал Прото, стоявший позади своих друзей.

Он чувствовал себя одновременно расслабленным и возбужденным. Ему передавалось состояние друзей, поэтому он в пять раз острее ощущал и опьянение, и предвкушение вечерних развлечений.

— Ну, если только аккуратно. Прошлый раз какой-то козел наблевал под коврик. Спрятал, как трахнутый кот, а я два дня не мог догадаться, откуда воняет!

Парни рассмеялись, и самый смелый из них направился к проститутке.

Прото отошел чуть дальше, к витрине и, опершись спиной о бронестекло, закурил сигарету. Здесь до него долетали лишь отдаленные отзвуки тех чувств, что испытывали двое в тойоте. Он подумал, что не так уж это и плохо — быть эмпатом.

Студенты один за другим ныряли в машину и через некоторое время снова выходили — в расстегнутой помятой одежде, с улыбками на лицах.

— Эй! — наконец один из вышедших окликнул Прото.

— Твоя очередь!