Эндшпиль

Оба игрока разменивают своих пешек. Две из них — белая и чёрная — упираются друг в друга у края доски. Ещё остаются мизерные шансы, но на сто седьмом ходу Шерлок своим слоном съедает предпоследнюю и единственную свободную пешку брата. Дальше нужно только открыть дорогу своей белой пешке и провести её в ферзи. Впрочем, при наличии слона можно обойтись и ладьёй в связке с королём… Да и слона сопернику тоже можно подарить — мат вполне ставится при помощи одной ладьи.

Майкрофт выглядит как человек, которому хочется закрыть ладонями лицо, и только многолетняя выдержка удерживает его от этого жеста. Шерлок долго и очень внимательно смотрит на него. Он не чувствует жалости, ведь с самого начала соглашался на партию, зная, что правда на его стороне, и что Лондон ему покидать не придётся. Но его вдруг раздражает превышенная норма посторонних на квадратный метр кабинета, где разбираются они вдвоём.

— Прикажи им уйти.

— Шерлок, если ты тревожишься о моём эмоциональном состоянии, то я уверяю… — голос Майкрофта звучит глухо.

— Ничего подобного. Просто это касается нас двоих. Пусть они уйдут, Майкрофт.

— Когда доиг…

— Сейчас же! — он практически срывается на крик.

Вздрагивают все, сидящие в комнате. Не желая более испытывать судьбу, Майкрофт поворачивается к подчинённым и указывает на дверь:

— В конце коридора есть кухня. Подождите там, — шестеро мужчин одновременно поднимаются и уходят, при этом Шерлок тоже встаёт и защёлкивает за ними дверь, обеспечивая полную звукоизоляцию кабинета.

— Продолжим, — он садится играть.

Два короля преследуют друг друга по всей доске. Майкрофт настроен сопротивляться до последнего, пока его не загонят в угол. В какой-то момент он понимает, что это, скорее всего, случится через несколько ходов, и сожалеет об отсутствии возможности переубедить брата. Раздумывает о том, какие можно подобрать слова, аргументы, просьбы… Заставить прислушаться.

На сто двадцать четвёртом ходу партии чёрный король оказывается прижатым к боковому краю. Белый стоит на одной линии с ним на f7 на расстоянии одной клетки. Шерлок откидывается на спинку стула, вглядываясь в сильно нахмурившееся и немного отсутствующее лицо своего брата. Тоже хмурится вслед за ним, затем усмехается уголком рта и передвигает своего слона на клетку между королями… И наслаждается зрелищем поднимающихся бровей на лице у Майкрофта, когда тот осознаёт, что ему некуда ходить.

Это пат, а пат — значит, ничья.

Оба одновременно встают и, как полагается по правилам, пожимают друг другу руки. Шерлок отходит к окну, достаёт из кармана ранее найденную в кабинете пачку сигарет с зажигалкой и закуривает сигарету. Майкрофт наливает себе виски, также подходит к окну и, сделав небольшой глоток, задаёт очевидный вопрос:

— Ну и что это должно означать?

— То, чего у нас не было очень давно, — Шерлок пожимает плечами, выпуская струю дыма. — Компромиссный вариант: я остаюсь в Лондоне, разыгрываю смерть, но после — разумеется, на время — прихожу жить сюда.

— Ты… — стакан с виски опасно наклоняется в руке человека, выглядящего так, будто Рождество наступило уже сейчас.

— Только не делай глобальных выводов, Майкрофт! Вынужденная мера. Мне понадобятся твои базы данных и твои агенты, поскольку к помощи полиции я пока прибегнуть не смогу.

— Я согласен и на это.

— Разумеется, — ещё одна усмешка. — У моего лжесуицида могут оказаться свидетели, которые решат заявить в прессу или полицию. Разберись с ними. Стандартное расследование по этому эпизоду тоже следует прекратить.

— Что-то ещё?

— Нет. Достаточно.

Выбросив окурок в окно, Шерлок снимает со спинки кресла шарф и завязывает его на шее. Майкрофт не сводит глаз с этой знакомой картины, по-прежнему стоя у окна. Потом всё же зовёт:

— Шерлок, — тот оборачивается, уже взявшись за ручку двери. — Мне жаль.

— Очевидная ложь, Майкрофт. Тебе вовсе не жаль. И повторись эта ситуация, ты поступил бы так же, потому что результат устраивает тебя. Не прощаюсь.

Шерлок выходит за дверь, оставляя позади себя брата, на губах которого уже появилась весьма довольная улыбка.